Чтение онлайн

За следующие часа четыре мы встретили, вернее, проехали мимо пары неказистых повозок с разморенными жарой и клюющими носом возницами и трех всадников, только один из которых ехал быстрее нас. Лакс сказал, гонец, потому и торопится. Остальные передвигались степенно, никто заговаривать с нами не пытался, путники кивали друг другу и двигали дальше.

Кстати, насчет четырех часов это я на вскидку сказала, потому как ни наручных, ни карманных у меня с собой не было, но время я всегда определяла неплохо. Человек — тварь талантливая, а нужда всему учит. Все дело в тренировке. Когда в электронных часах без конца, не успеешь купить, садится батарейка, а кварцевые или механические отказываются служить просто так и после ремонта тут же ломаются снова, очень быстро смиряешься и привыкаешь к тому, что ты сам себе часы. Ели не хочешь всюду опаздывать и как попка долдонить "который час?", домогаясь всех встречных поперечных, учишься определять время на глазок. Мы даже с друзьями спорили на чипсы или бутылку газировки, так я всегда угадывала ровненько, плюс-минус три минуты.

Если в этом мире сутки тоже из двадцати четырех часов состоят, то сейчас должно быть около восьми вечера. Солнце еще высоко, но летом, когда заря с зарей встречается, и в десять еще светло. Однако, вижу, Лакс уже начал периодически оглядываться по сторонам, присматривать место для ночлега. Это хорошо, потому как последний час мое седалище уже мало что чувствовало, я не жаловалась, но с опаской думала о дне завтрашнем, когда с утра пораньше мышцы выскажут хозяйке все, то думают по поводу издевательств, коим их подвергли вчера. А я еще даже не проверяла, сумею ли вылечить сама себя, или мое могущество только на других распространяется.

За личными переживаниями я как-то упустила из виду поселившееся на периферии сознания ощущение дежавю. Знакомый крутой изгиб дороги, рощица, подступающая к самому краю, куполом склоняющиеся ветви деревьев, словно в тоннель въехали. Где-то я это видела и совсем недавно…

— Стойте, путники, назовите себя! — прозвучало неожиданно не только для меня, вздрогнул даже Лакс, натянув поводья, а рука невольно скользнула к поясному ножу.

На дороге стояло четверо — трое светловолосых мужчин и одна женщина. Четверо, но не людей. Одетые в легкие и очень красивые переливающиеся искрами одинаковые густо-зеленые рубашки, серые брюки, сапожки, скроенные по той же мерке, что подаренные Лаксом, создания были эльфами. Длинные уши с заостренными кончиками, большие миндалевидные глаза и луки с наложенными на тетиву стрелами были направлены в нашу сторону. Стрелы… время словно замедлило свой бег. Каждая секунда растянулась в бесконечность. Стрелы в колчане и на тетиве среднего мужчины или юноши, разве по таким лицам определить возраст навскидку, имели сизо-зеленое оперение. О боги, демоны, Силы, Творец или кто тут главный в общем котле Мироздания! Еще несколько мгновений, и мое видение станет явью: мертвый Лакс, невидящий глаз, уставившийся в небо. Но почему? За что?

Мозг заработал с лихорадочной скоростью: Эльфы не выглядят угрожающе, они спокойны, обычный патруль или стража, никакие на разбойники. Форменная одежда, такие типы походя преступлений не совершают, а с людьми княжество замирилось еще пятьсот лет назад и о новой войне даже слухов не ходит, иначе Фаль бы непременно проболтался. Значит, перестрелять нас как сусликов с бухты-барахты никто не намерен. Неужели трагическая случайность? А если случайность, то ее можно подправить, заменить на другую, более счастливую. Надо действовать, я должна верить, что смогу! Не зря же мне всякие ужасы вчера казали! Итак, надо действовать, Ксюха! Время, дав мне шанс на раздумье, вернулось к прежнему течению, я широко улыбнулась патрулю и заговорила, чуть тронув Белку ногами, как это делал со своим конем Лакс, чтобы тот сделал шаг-другой:

— Магева Оса, путешествую в сопровождении сильфа Фаля, — рука плавно коснулась плеча, где сидел приосанившийся мотылек, — и компаньона Лакса… — моя лошадка, наконец, сделала нужный шаг, луки эльфов, смотрящие чуть поверх наших голов, чтоб не выглядело прямой угрозой, просто стандартным предостережением, начали опускаться, переходя в более мирную позицию. Я, физически ощущая приближение роковой секунды, покрепче обхватила ногами бока Белки. Плавное движение руки, якобы указующей на парня, резко ускорилось, пальцы метнулись к рыжему вору, схватили его за руку, за ремень, обхватывающий узкую талию, и рванули на себя. Так крепко я еще никогда ни во что не вцеплялась. Не ожидавший такой подлянки Лакс потерял равновесие и почти рухнул на меня. В тот же момент раздалось музыкальное "дзень". Там, где только что была рыжая голова вора свистнула стрела. Эльф, нет, все-таки очень молодой парнишка, взрослые люди так не удивляются, с открытым ртом смотрел на оборвавшуюся тетиву изящного лука, стрелу, на половину длины ушедшую в дерево за нашими спинами и глаза его едва не выкатывались из орбит. Не лучше дело обстояло с другими эльфами и Лаксом, рефлекторно дернувшим головой в направлении улетевшей стрелы.

— Направляемся в город Патер, — завершила я свое представление, выпуская Лакса из сжавшихся мертвой хваткой рук.

Вор, не будь дурак, уже уяснил, чего ради я играла в обжималки, и был не румянее бедолаги-стрелка. Но в седле выправился и рта не раскрыл, предоставив магеве и дальше играть на поле.

— Хотя, наше путешествие, как я погляжу, могло бы здесь и закончиться, — голос мой звучал спокойно, ровно, с каким-то отстраненным интересом, а сердце трепыхалось, как угодившая в силки птичка, по спине скатилась струйка пота, но ликование, затопившее волной мою душу, билось пульсирующей мыслью: "Получилось! У меня получилось! Лакс жив! Я смогла!"

Женщина быстро, но необычайно плавно, словно в танце, повернулась к парню, сжимавшему бесполезный лук, и выдала какую-то мелодичную, однако, очень сердитую трель. Тот жалобно прочирикал что-то в ответ. Все луки уже были опущены, стрелы вложены в колчаны за спинами. Мужчина, один из двух, не стрелявших в нас, отвесил мне почти почтительный поклон и промолвил на доступном пониманию наречии:

— Пусть осияет свет твой путь, магева. Да не затаишь ты на нас вражды, роковая случайность, а не злой умысел направили оружие. Позволь нам во искупление вины пригласить вас в свой стан. Будьте гостями, разделите с нами трапезу и останьтесь на ночлег.

"Надеюсь, приглашают от чистого сердца, а не чтобы добить тайком, раз промазали", — мысленно прокомментировала я и вежливо склонила голову в ответ, однако спешиваться не спешила:

— Благодарю, мы принимаем ваше великодушное предложение.

Провинившийся юнец быстро чирикнул что-то просительное остальным патрульным, и они чинно закивали головами. Зеленые как молодая травка и очень виноватые глаза парня устремились на нас, и он робко сказал, очень стараясь выглядеть достойно и гордо:

— Я приглашаю вас к своему костру.

— Веди, — согласилась я и соскользнула вниз с седла, не столько из вежливости, сколько по куда более приземленным причинам.

Было большим облегчением снова передвигаться на своих двоих, хоть и стремящихся принять совершенную форму колеса и ноющих от этих потуг. Лакс тоже спешился, соскользнув с седла с почти эльфийской грацией. Теперь мне было понятно, откуда у вора такая легкость в каждом движении. От предка рыжему передалась немалая доля пластичности, что в соединении с человеческими генами дало неуловимую стремительность движений, отняв у них танцевальную мягкость. Но урона вор от этого не понес.

Мы двинулись за горе-лучником прямо в кусты у дороги, за нашими спинами раздался новый всплеск эльфийских трелей. Я очень пожалела, что не понимаю языка, и задумалась, а можно ли использовать руны, чтобы составить заклятье перевода. Но на вскидку, тем более на ходу, такой вопрос не решить, потому пришлось довольствоваться лингвистическими познаниями Фаля и Лакса. Сильф прозвенел мне на ушко:

— Эльфы собираются доложить о происшествии князю. Они очень встревожены.

"Еще бы, — фыркнула я про себя, — в конце концов, почти дипломатический инцидент, вот так взять и чуть не пристрелить человека на общественной дороге", — и продолжила беседу вслух.