Чтение онлайн

С бутербродом в одной руке и кружкой холодного чая в другой я наблюдала за вскрытием ларца. По команде вора Кейр с натугой поворачивал палку вместе с кольцом на крышке. Уже одно то, что оно поддалось, говорило в пользу Лаксовых хитроумных соображений о коде, теперь оставалось только надеяться, что он правильно разгадал последовательность и число поворотов кольца. Фаль, зараженный еще близ Тени Ручья золотой лихорадкой, верещал и мельтешил вокруг. Он не мешал Кейру только потому, что воин не слышал и не видел мотылька. К каждым поворотом кольца дело шло все более гладко, застоявшийся механизм разработался. Внутри слышались какие-то щелчки.

Наконец, раздался самый сильный щелчок и крышка, нанизанная на ветку, осталась в руках Кейра, а мы уставились на ощетинившуюся острыми шипами разной длины боковины.

Три головы столкнулись над нутром ларца и над лесной полянкой пронесся глухой звон. Фаль, каким-то чудом не расплющенный нашим любопытными лбами, успел нырнуть внутрь. Потирая головы, мы подались назад, и Кейр, как единственный обладатель защитного снаряжения, вытащил из ларца ножны.

— А где драгоценности? — жалобный, как предсмертный крик лебедя, голос Фаля был полон такой неизбывной скорби и разочарования, что я не удержалась и прыснула, вслед за мной покатился со смеху Лакс.

— Что вы смеетесь? — недоуменно покосился на нас Кейр, вынимая из ножен узкий, похожий на маленький меч голубовато-серый клинок с крестовидной рукоятью, свитой воедино из трех серых полос. — Добрый кинжал. Не украшен богато, ножны из простой кожи, так разве ж в этом суть? Вон, на первый взгляд даже заточка не притупилась.

Чтобы доказать правдивость своих слов, воин аккуратно, без замаха, опустил лезвие на деревяшку, вставленную в кольцо. Дерево развалилось на две гладкие, как отшлифованные, половинки, у Кейра отвалилась челюсть, карие глаза полезли на отбитый лоб.

— Да-а-а, заточка точно не притупилась, — согласилась я, прикладывая прохладный бок кружки к пострадавшему челу. — Тут ты прав на все сто!

— Неужели серое пламя? — задушено, словно слова застревали в горле, пробормотал Кейр и замер, разглядывая клинок так внимательно, словно собрался помедитировать на него пару суток, не меньше.

— Кейр, душенька, а что такое серое пламя? — нежно полюбопытствовала я, нахально прерывая минуту благоговейного молчания.

— А? Гхм, — экс-палач дернулся, очнувшись от восторженного транса, откашлялся, бережно, почти нежно вернул кинжал в ножны и постарался объяснить: — Я думал это просто сказки мастеров-оружейников о том, как очень давно некий забытый народ, люди ли, нелюди, о том ничего неизвестно, знали секрет металла, не только долговечного и несказанно красивого, но и разрубающего любую преграду. Клинки из него никогда не ломались и не требовали заточки, а еще они как-то, тут я не совсем понимаю, о чем речь, — воин был честен, — признавали хозяина и могли откликнуться на его зов. Говорят, для человеческого взгляда они казались серыми, а те, кто видит больше, не могли описать цвета готового меча. Даже тогда один клинок серого пламени стоил огромных денег, а сейчас ему и вовсе цены нет.

— Да, вот так подарочек тебе сделали, Оса! — восхитился Лакс, развалясь на траве с комфортом. Под головой у вора вместо подушки был походный мешок со скаткой одеяла. Поза рыжего выражала чуть небрежный, отстраненный интерес, и если б не нос, вытянувшийся почти вдвое в направлении диковинного клинка, я б решила, что его и в самом деле мало занимает процесс, вроде бы он помог вскрыть ящик, а все остальное уже не воровское дело.

Воин смущенно кашлянул, только сейчас сообразив, что ларец черепаха принесла мне, а значит вещь, извлеченная из него, является моей собственностью. Было видно, как жаль Кейру расставаться с величайшей из когда-либо виданных драгоценностей, но чувство справедливости перевесило. Мужчина отвесил мне короткий поклон и положил находку мне на колени.

— Тогда один вопрос, — поглаживая почему-то быстро, как дерево, нагревающуюся под моими пальцами, крестовину кинжала, задумалась я: — Если так называемое "серое пламя" режет все, то каким образом этот ножик не прорезает ножны, они же из кожи или нет?

— Внутри тончайшая подложка из того же металла, — объяснил Кейр, дернувшись как от удара при слове "ножик". — А вот почему кожа от времени не рассыпалась, не знаю, может какая-то магия, но чары — это уже по твоей части, магева.

— Наверное, чары, — легко согласилась я, вынимая клинок из ножен и любуясь его приглушенным сиянием. — Красиво светится!

— А он светится? — неожиданно удивился Лакс.

— Ну да, а вы что, не видите? — удивилась я в ответ и поняла, мужчины, даже сильф, ничего не видят.

— Как он светится? — жадно спросил Кейр, подавшись вперед.

— Он серо-голубой, весь переливается, будто не застывший металл, а текущая вода или пляшущий огонь, — я постаралась описать кинжал, только беспомощно-жалкими и слишком простыми выходили слова. — Нет, все-таки пламя, ведь от него идет тепло, вон даже ручка нагрелась. Ой! — от неожиданности я едва не выронила клинок себе на колени. Пока я любовалась лезвием, на эфесе кинжала именованным ручкой специально для того, чтобы Кейр выразительно поморщиться еще раз, в центре выступило, словно не выжженное огнем, а выгравированное или вырезанное изображение насекомого.

— Это же оса! Твой знак, магева Оса! — восторженно взвизгнул Фаль, успевший простить миру несправедливость нахождения оружия вместо драгоценных каменьев в ту самую минуту, когда Кейр сказал, что "серое пламя" стоило куда больше банальных побрякушек.

— Магия металла. Он признал тебя достойной! — благоговейно прошептал воин, окончательно смиряясь с тем, что сокровище будет принадлежать другой.

Я потупила глаза и прикусила язык, чтобы не брякнуть о том, что оружие, проторчавшее на дне озера бог знает сколько времени, приняло первого, кто взял его в голые руки. Полагаю, сработал своего рода эффект запечатления, как у новорожденных птенцов. Кто первый встал, того и тапки, то есть если бы Кейр подержал клинок без перчаток, то кинжал вполне мог бы достаться ему. Но такой прозаический вывод мог бы разбить сердце мужчины, а потому я дипломатично придержала версию при себе, попросив телохранителя помочь приладить на пояс какие-нибудь петли или застежки, чтобы навесить оружие.

Порадовавшись вслух насчет того, что для посторонних глаз бесценный клинок смотрится скромно, а потому ему не придется отбиваться от армии алчных коллекционеров и воителей, телохранитель быстро отыскал в своей, казалось бы, весьма компактной (у нас с Лаксом шмоток было куда как больше) поклаже какую-то смесь колечек, цепочек и ремешков. Она великолепно подошла к эльфийскому поясу на моих дареных штанах. В городе, между прочим, одежды, красивее дареной эльфами, я так и не нашла, а потому удержалась от соблазна пополнения гардероба. Так вот на поясе к смеси лосин и брюк из не маркой, оттенка молочного шоколада тонкой кожи оказались встроенные петли для ношения ножен небольшого клинка. Осталось только Кейру приладить подобие компактной перевязи из имеющихся запчастей — и готово!

— Эх, жаль, зеркала нет! Проверить бы, достаточно ли воинственно я нынче выгляжу! — подосадовала я, крутясь вокруг оси в тщетной попытке рассмотреть себя любимую хотя бы по частям. За отсутствием глаз на затылке получалось хреново.

Я полагаю, было бы очень удобно, умей люди отращивать в случае необходимости лишнюю пару глаз, а еще лучше конечностей. Вот, скажем, несешься домой с парой тяжеленных сумок (в одной учебники, в другой продукты), а тут мобильник в кармане начинает разрываться. Хоть в зубы бери! А если бы третья рука имелась — никаких проблем, болтай в свое удовольствие. Правда, имей я три верхние конечности, несла бы три сумки. Люди жадные создания, сколько не дай, все мало окажется. Будет три руки, захотят четыре, потом пятую и шестую потребуют… Мои умствования по поводу огрехов процесса эволюции прервал Кейр.