Начало
Шрифт:
Одиннадцать: запасным ключом уборщика, традиционно спрятанным под горшком герани в коридоре, открываю кабинет завуча, аккуратно пролезаю под нитью магической сигналки.
Двенадцать: не торопясь, обыскиваю стол Залесского, пароль находится на стикере под столешницей.
Боже, храни идиотов.
Тринадцать: загружаю комп, копирую информацию на найденную флешку, затираю следы.
Четырнадцать: зависаю перед дверью сейфа - в сейфе торчит ключ. За такое везение явно придется чем-то заплатить. Аккуратно осматриваю все на предмет сигналок. Чисто.
Боже, ты - есть.
Пятнадцать: в сейфе пусто, если не считать тощей пачки купюр. Складываю в пакет.
И то хлеб.
Шестнадцать: стою перед дверью в архив и очкую. Ключи из ящика стола Залесского подошли. Набираю побольше воздуха, щелчок замка...
Семнадцать: забираю пухлую папку своего личного дела, просмотрев попутно другие документы.
Восемнадцать: до назначенного Григорию срока остается 10 минут. Стою у окна, вглядываясь в темноту двора. Ветка шевельнулась. Тень соткалась в мрачную озирающуюся фигуру.
... Полковник Васин созвал свой полк ...
Девятнадцать: Милославские или Лопухины? Лопухины или Милославские? Решка монеты решает мою судьбу. Крутится диск телефона правительственной связи.
Двадцать: вылетаю навстречу Григорию на задний двор.
... И сказал им: "Пойдём домой"...
– Ходу, уматываем!
Две фигуры: маленькая и большая растворились в лабиринте улочек старой Москвы.
Интерлюдия 1.
Тихон Сергеевич Милославский, как многие старые люди, спал чутко. Поэтому пиликанье своего личного телефона услышал сразу. Сердце замерло: номер был известен единицам, а время звонка навевало беспокойство. С хорошими новостями в такое время не позвонят.
Номер абонента не определялся, что говорило либо об использовании правительственной связи, либо о некоторой подготовке звонившего.
– Спишшь, Тиххоня?..- прошипели в трубку.
– Мышшей не ловишшь...
От ужаса волосы встали дыбом. Говорившего давно не было на белом свете.
– Т-т-ты?!.
– Хорек. Фейерверк. Беляш. Одиннадцать. Код 6, время 2. Училище святого Михаила. Опыты над одаренными. Залесский, Скинкис, Рюмин, Бодров. У тебя здесь, кажется, два внука учатся... Время пошло...
Зловещий шепот стих, пошли короткие гудки.
Несколько слов перевернули привычную картину мира. Не каждый день (ночь!) тебе звонит покойный учитель и сообщает о заговоре. В другой момент Тихон Сергеевич мог бы и не принять всерьез такой звонок, начать расследование, но уж очень хорошо вписывалась полученная информация в текущие события. Что-то такое происходило в империи. Нехорошее. Но все ниточки постоянно ускользали, рвались, терялись. Прокрутив полученные сведения и так, и сяк, Милославский решил поверить и начать действовать.
Да и внуки... Никто, даже их отец не знал, куда спрятал их дед. Цепочка подставных людей, много-много наличных, - и в училище поступают два неприметных паренька. Рода не высокого, но и не низкого. Не золотая молодежь, но и не голытьба подзаборная. Учатся себе без проблем, на каникулы к папе-маме ездят.
Если заговорщики узнают, кем приходятся Милославскому Юрий и Андрей, - парням не сдобровать. От таких заложников не отказываются. Впору пожалеть, что не отправил их, как изначально собирался, в Киев. Поддался собственной слабости видеть их хоть изредка и издалека.
Ну, что ж, зря мятежники выбрали именно это училище. У главы безопасного приказа было 2 часа, и он не упустит больше ни минуты.
– Антон! Маскировку включить! Максим, срочно поднимай людей по второму тревожному списку! Матвеева ко мне в кабинет! Антон! Машину к дверям гаража! Уедем через тоннель. Пошевеливайтесь, черти. Время дорого.
В особняке на Лиговке завертелась суета, но сторонний наблюдатель вряд ли что-нибудь заметил - заработавшая маскировка скрывала и свет, и шум, и движение.
Интерлюдия 2.
Дверь в камеру отворилась беззвучно, но заключенный все равно поднял голову и уставился на вошедшего.
– Евгений Александрович! Ей-богу, ...-начал оправдываться он.
Посетитель без слов зарядил узнику прямой в нос.
– Ты, урод, понимаешь, что почти сорвал нам все дело?! Я на одни только поиски несколько лет потратил, а ты!!!
Мощная затрещина сбила с ног. Пинки посыпались на лежащего.
– Я тебя, чухонская шваль, подобрал отмыл, приодел. К делу приставил. Тебе ведь надо-то было всего попрессовать мальчишку, чтоб он у меня крепче на крючок сел. Тварь!
– Евгений Александрович! Клянусь, и в мыслях не было! Как помрачение нашло!
В ползающем перед раскрасневшимся Залесским жалком человечке трудно было узнать всегда надменного Скинкиса. Андреас схватил Залесского за ноги, и, рыдая, стал умолять:
– Пощадите, Евгений Александрович! Вы ж знаете, я не хотел. Пощадите!.. Я ведь все для вас!.. Отработаю!.. Пощадите!!!
Настроение у Залесского медленно поползло вверх. Определенно, стоило зайти сюда после тяжелого дня.
– Нужен ты больно... убивать еще... А отработать придется.
– Слова еще перемежались пинками, но уже лениво, без запала.
– Сегодня еще отлежишься, а завтра архив начнешь чистить. Нам с союзничками сегодня по пути, а завтра разойдемся. А наработками я делиться не собираюсь. Перебьются.
Андреас отполз от хозяина и привалился спиной к стене. Размазывая рукавом кровь по лицу, он внимательно слушал и кивал, как заведенный.
– Из камеры пока тебя не выпущу, сиди здесь, чтоб никому глаза не мозолить. Архив сюда принесут.