Чтение онлайн

У входа в источник лежало на помосте, бледно-серое тело Симара. Его одели в белых струящиеся одежды, а помост был полностью украшен яркими крупными цветами.

Старик Видящий Ян громко и нараспев принялся зачитывать прощальную мантру. Негромко зазвучали барабаны, а все присутствующие склонили головы, закрыли глаза и принялись опускаться на колени. Я опустился на землю за всеми. Голос Видящего становился громче, наращивали темп барабаны. Непрерывно звучала мантра, ее подхватывали все присутствующие, и она сливалась в единый завораживающий хор.

Бабушка Лита начала раскачиваться, я обернулся и заметил, что все присутствующие качаются, будто белое море колышется. Голос Видящего врывался в сознание настойчиво и одновременно усыпляюще-монотонно, вводя в транс. Я закрыл глаза и тоже принялся качаться, поглядывая на Видящего из-под прикрытых век. Тело расслабилось, разум успокоился, на миг мне показалось, будто над телом Симара парит серая тень, но видение тут же исчезло.

После было прощание. Все подходили и кланялись Симару, говорили что-то хорошее или просто желали возвышения в дальнейшем перерождении.

Затем монахи подхватили с помоста носилки и унесли тело Симара в пирамиду источника. Император, Зунар и Санджей последовали за ними, а затем и еще некоторые. Я понял — к источнику идут только ракта. Я тоже пошел.

Послышался плачь бабушки Литы, кто-то зашептал, пытаясь ее успокоить. Я проходил мимо Карины с Фидзи, заметил, она на него шипит и держит крепко за руку. А бледный горбатый парень что-то шепотом, но явно резко ей отвечает, пытаясь вырваться.

Я шел рядом с Джамиром и Миханом Ракш. Здесь были все знатные ракта клана, большинство которых я не помнил и узнавал лишь некоторых. Странный обычай, семью Симара не пустили к источнику: ни жену, ни детей, ни мать. Потому что тамас запрещено входить сюда. Я помнил, что это связанно с проклятием асурендры Чидьеты и пожирателями. Видимо это дополнительные меры безопасности.

Видящий Ян возложил на грудь Симара обод главы клана, затем подошел Зунар, снял свой обод и тоже возложил его на грудь покойника. Все происходило в полной тишине, и казалось, никто даже шелохнуться не смел.

Видящий водил руками в воздухе, собирая тонкие нити потоков шакти, будто огромный паук, плетущий паутину. Его нарисованный на лбу синий глаз светился в полумраке, так же как и шакти, тянущаяся из источника, концентрирующаяся на ободах главы и наследника клана.

Сначала появился белый лев. Он соткался из белого дыма, громадный, с синими светящимися глазами. Старший хранитель клана, он сел у изголовья Симара. После заклубился черный дым и появился черный лев — Младший хранитель, он сел покорно у ног главы клана. Над ободами вздулась сияющая полусфера, медленно распахнулась, словно цветок лотоса и, поделившись напополам, влилась в тиары главы и наследника. В этот момент глаза обоих Хранителей ярко полыхнули: загорелись голубым и огненным.

Видящий Ян взял обод Симара, и возложил его на голову Зунара. Старший хранитель, припав на передние лапы, поклонился новому наре Сорахашер. Зунар поклонился ему в ответ. А затем белый лев, превратившись в плотное белое облако тумана, исчез. Второй обод возложили на голову Санджея. Младший хранитель поклонился ему, Санджей выглядел потерянным и подавленным, его кивок вышел нервным, слишком поспешным. Младший хранитель, заклубившись чёрным дымом, исчез.

После Зунар снял медальон рода, возложив снова на грудь брата. Видящий Ян произвёл манипуляции и с медальонами. Клубки света вспыхнули и исчезли в родовых медальонах. Один надел на себя Зунар, второй забрал Санджей. Монахи подхватили погребальные носилки и понесли тело Симара в источник.

На миг мне показалось, что вижу отчетливый сияющий человеческий силуэт, кто-то из присутствующих, кажется Латифа, всхлипнула и тихо заплакала.

— Прощай брат, — прошептал Зунар, — храни наш род и клан.

Где-то вдалеке у входа послышался крик, это насторожило меня, но остальные не придали этому никакого значения. Я обернулся, но никого не увидел. Симара внесли в источник и оставили там.

Все отступили на несколько шагов. Видящий взмахнул руками, источник заклубился, охватывая тело блистающим сиянием. Одежда на Симаре истлела в считанные секунду, пепел, похожий на снежные хлопья, медленно витал вокруг Самара.

Видящий взмахнул руками, напряжённые руки направлены к источнику, потоки тугими лентами, гладкими яркими солнечными змеями, образовали шар, вспыхнули ярким солнцем, заставив всех присутствующих, даже императора зажмуриться, прикрывая лицо руками. Вспышка стухла так же быстро, как и возникла. Тело Симара исчезло, оставив лишь горстку пепла на носилках.

Позади снова закричали.

— Фи-и-идзи! — закричал отчаянно женский голос.

Послышался топот, кто-то на всей скорости несся к по коридору в нашу сторону.

— Держите его! — незнакомый мужской голос.

— Фидзи! Нет! — кричала явно Карина.

Горбун влетел в галерею и замер. Глаза у него были нечеловеческие, черные, как и вздувшиеся потемневшие вены по всему телу. Я не сразу понял что происходит. Но когда Фидзи, расталкивая всех с невероятной силой, двинулся целеустремленно к источнику, я понял. Передо мной проклятие Чидьеты во всей красе. И в подтверждение моей догадке, заорал кто-то из монахов:

— Пожиратель!

Зунар бросился к пожирателю, но его откинуло на несколько метров от Фидзи, словно взрывной волной снесло.

Сам парень никого и ничего вокруг не замечал. Проклятье овладело им, вытеснив все человеческое. Вытянув руки перед собой, он целеустремленно шагал к источнику.

Еще несколько людей попытались его схватить, раздался треск, будто сам воздух наэлектризовался, а затем громыхнуло. Невидимая сила со всего размаху ударила, расшвыривая нас в стороны.

Я, стукнувшись спиной о стену, рухнул наземь, а следом припечатало грузным Миханом Ракшем. В ушах звенело, будто издалека я слышал, как ругается Михан, пытаясь подняться на ноги. Что-то кричал Зунар, верещали женщины, громогласно командовал император, велев убираться из грота всем детям. Наверное, и меня это касалось, но я ребёнком себя не считал, и уходить не собирался.

Зунар остервенело пытался прорваться к Фидзи, несколько мужчин бросились к нему, оттягивая в сторону.

— Нет! Нельзя! Иди прочь, тварь! — орал он, краснея, и рвясь вперед. На лице новоиспеченного главы клана было такое невыносимое отчаянье, что, кажется, смерть брата его не так разозлила, как пожиратель, собравшийся поглотить источник.