Чтение онлайн

За насыпью был длинный переулок, образованный какими-то обшитыми рогожей кипами. Здесь было тише. Шум порта отдалялся по мере того, как они двигались вперед. Боер указал на маленькую площадку, где друг против друга стояли две деревянные скамьи.

— Здесь всегда тихо.

Они уселись — оба репортера — на одну скамью, Боер напротив них, на другую. Он положил руки на колени.

— Слушаю вас, мистеры.

— Сколько вы зарабатываете? — спросил Кларенс.

— От двухсот сорока до двухсот пятидесяти в месяц.

— Вы работаете в той же группе, где работал убитый?

— Не совсем. — Боер затрудненно развел руками. — Я тут так давно работаю, что они меня сделали чем-то вроде мастера. Работаю всегда там, где труднее и больше дела.

— Вы довольны своей работой?

Боер степенно кивнул.

— Доволен.

— А как вы думаете, почему люди обычно так недолго работают в этом агентстве? Мне бухгалтер говорил, что большая текучесть.

Боер пожал плечами.

— Во-первых, многим не нравится, что у нас выдают зарплату два раза в месяц, а не каждую неделю, как везде…

— Но это не причина. Таких денег где-нибудь в другом месте не получишь.

— Во-вторых, многие пьют. Таких агентство само увольняет. В-третьих… — Боер замолчал. — Не знаю, У каждого свои причины.

Кларенс понял, что Боер не хочет оговаривать своих товарищей по работе.

— Расскажите, что вы знаете об отношениях Петро Каталони с этим Варци.

Боер принялся рассказывать то, что Кларенс уже слышал от Мак-Графи. Он говорил неторопливо, как будто прислушиваясь со стороны к своим словам, скупо и немногословно. Сидел он согнувшись и глядя на Кларенса снизу вверх.

— И всегда ругались, — говорил Боер, — причем начинал обычно Варци. Потом оба бросят работу, сожмут кулаки и стоят друг против друга… Мы их потом стали назначать в разные смены. Поодиночке-то они были неплохие парни, особенно Петро…

Кларенс вспомнил могучую фигуру убитого.

— …Когда я его встретил вечером, этого Варци, — продолжал Боер, от него так и несло спиртным. Темно там было на причале. Он вытащил нож и говорит: «Сегодня я его кончу». Точные его слова были. Я у него хотел нож отобрать, но он мне не дался. Я потом решил предупредить Петро, — они в вечер работали, но меня послали в угольный порт.

— Значит, вы будете на суде свидетельствовать против Варци, когда его арестуют? — Вопросы задавал только Кларенс, Найт из «Звезды» Молча записывал.

— Конечно, — согласился Боер. — Не хотел бы я, по правде говоря, чтобы до этого дошло. Страшно губить человека. Ведь за это он может на электрический стул попасть… Но, с другой стороны, и Петро жаль.

— А вы не думаете, что у Варци с женой Петро были какие-нибудь отношения? Может быть, она его тоже любила до того, как вышла за Петро?

— Об этом я ничего не знаю, — решительно сказал Боер. — Я ее только раз видел — и то после убийства. Она по-английски плохо говорит.

Они поговорили еще некоторое время. Кларенс попросил Боера показать, где работает сейчас группа Петро.

Боер огорченно развел руками:

— К ним не пустят. Они сейчас в военной гавани. Вот если бы дня через два…

Кларенс решил съездить к жене убитого. Боер проводил репортеров до выхода из порта, и у ворот все трое разошлись в разные стороны.

Шофер такси задумался, когда Кларенс назвал адрес.

— Это, кажется, за Южным кварталом?

Кларенс кивнул, и шофер включил счетчик.

Город несся им навстречу, поворачивался то вправо, то влево, замедлял и ускорял свой бег. Они проехали нижнюю часть, унылую и безлюдную, застроенную одинаковыми пяти- и шестиэтажными доходными домами, затем узкие улицы-ущелья делового центра с полисменами на каждом шагу и с густыми толпами прохожих на тротуарах и, миновав на стыке Железнодорожной и 18-й улиц негритянский ресторан «Эдем», углубились в извилистые переулки Южного квартала. Такси бросало на ухабах крытой булыжником мостовой. Перекидываемый то в правый, то в в левый угол сиденья Кларенс обдумывал свои утренние впечатления. Боер ему понравился. В пожилом грузчике было что-то солидное и положительное, чего Кларенс обычно не замечал в тех людях в редакции, с которыми он ежедневно сталкивался. Боер был услужлив, но не навязчив. Он был скромен, но обладал несомненным чувством собственного достоинства…

— Кажется, здесь. Посмотрите.

Шофер с трудом поворачивал в грязи возле длинного приземистого барака, крытого рваными кусками толя.

Кларенс взглянул на адрес в своей записной книжке. Да, это было здесь.

— Подождать вас?

Кларенс вышел из машины и огляделся. Утопая в грязи, вправо и влево тянулась бесконечная, застроенная редкими бараками улица. Город уже кончался здесь. Впереди был широкий пустырь — горы мусора, редкие клочки травы. Далеко, в конце пустыря, лежала, исчезая вдали, ровная линия серой железнодорожной насыпи. Назад, насколько было видно, уходили такие же, разбросанные в беспорядке бараки. Здесь не было даже линии электропередачи и ничего, свидетельствующего о том, что этот район электрифицирован.

Из двери напротив вышла тощая сутулая женщина, не взглянув на Кларенса, вылила из ведра, прямо перед собой, грязную воду с какими-то объедками и вошла обратно в дом.

Погода, утром солнечная, теперь испортилась. Небо затянуло серой мутной пеленой. Моросил дождь.

Кларенс попросил шофера подождать его и, стараясь меньше запачкать ботинки, двинулся к бараку, к той двери, откуда выходила женщина.

В ответ на его осторожный стук и вопрос равнодушный голос сказал:

— Вторая дверь направо.

Кларенс постучал.

Покосившаяся дверь со скрипом отворилась. За ней стояла молодая женщина со спутанными черными волосами и большими испуганными глазами. На ней было светлое грязное платье с короткими рукавами.

Увидев Кларенса, она испуганно отшатнулась, прижимая к груди тонкие руки с нездоровым белесым цветом кожи.

— Я из газеты, — сказал Кларенс. — Хотел получить у вас интервью.

— Che? Что? — не поняла женщина.

— Я из газеты, — повторил Кларенс. — Хочу поговорить с вами.