Чтение онлайн

– В этом его убедила ты?

– Хватит, – недовольно поморщившись, сказала женщина. – Я здесь для того, чтобы выяснить, где товар. И, надеюсь, в память о наших встречах ты поможешь мне. Или тебе так пришлись по нраву мягкие ляжки этой портовой шлюшки Люсик, что ты не захочешь вспомнить наши…

– Ты сама шлюха! – в комнату ворвалась разъяренная рыжая женщина. Отбросив сумочку, она с ходу влепила Маргарите полновесную пощечину. Покачнувшись, та ответила не менее слабым ударом кулака. Через мгновение по комнате, взвизгивая и обмениваясь звучными ударами, поддернув юбки, гулко стуча по полу каблуками, кружился вихрь двух юбок. Профессор растерянно метался вокруг уже сцепившихся женщин. По его лицу было понятно: вмешиваться в этот «хоровод» из двух сильных женских тел он просто боится. Письменный стол, затрещав под тяжестью свалившихся на него тел, развалился. Женщины грохнулись на пол.

– Лом! – заорал Профессор. В комнату ворвались четверо крепких парней. Увидев обнаженные ноги возившихся на полу женщин, удивленно замерли.

– Козлы! – заорал мужчина. – Вы что, сеансы ловите? Парни рванулись вперед и, ухватив женщин за руки, растащили их.

Упершись складками подбородка в мягкие ладони, уставившись немигающим взглядом бесцветных глаз в лежащий перед ним лист бумаги, Любимов долго сидел неподвижно. Худощавый мужчина среднего роста, привлекая внимание старика, негромко кашлянул. Петрович, вздрогнув, вскинул голову.

– Кто еще знает об этом? – сипло спросил он.

– Из твоих – никто, – правильно понял его худощавый.

– И не должны знать! – резко проговорил старик. – Уважали Романа. И если узнают, не простят его гибели. А мне это сейчас совсем ни к чему.

Скомкав лист бумаги, он снова посмотрел на стоящего:

– Что Архивариус знает о самоубийстве Лялина?

– Перед этим его задержали ребята из МБ, в гостинице «Метрополь», в номере какой-то американки. Ее Интерпол разыскивает.

– И что? – нетерпеливо воскликнул Петрович.

– Узнали, кто он, и отпустили. Но колоть все равно бы стали. А тут еще запрос на Рудина из Магадана пришел.

– Что за запрос?

– Убит Рудольф в Ягодном, в гостинице. Лялин держал этого отставного майора на коротком поводке. Ведь все знали, что поэтому лысый и не сел, когда его с иконами накрыли.

– А американку эту взяли? – нетерпеливо спросил Петрович.

– Ушла, – засмеялся мужчина. – Часа за три до того, как Лялина в гостинице повязали. И как в воду канула. Наши сыскари, конечно, заверили парня из Интерпола, что найдут. Но она уже в Швеции где-нибудь.

– Если что-то еще узнаете, сообщи немедленно, – небрежно бросив на стол пачку денег, проговорил Любимов.

– Тебя Архивариус хочет видеть, – засунув руки в карманы джинсов, сказал худощавый.

– Зачем?

– Мне-то откуда знать?

– На днях загляну, – немного подумав, решил Любимов.

– Ты уж поторопись, – усмехнулся худощавый. – Болен Архивариус.

– Сергей! – отчаянно закричала Надя. Сильный порыв ветра бросил ей в лицо крупные капли дождя. Пронзив темное небо блестящим всполохом молнии, грянул гром. Дрожа от пронизывающего насквозь ее мокрую одежду сильного ветра, обхватив плечи руками, женщина присела за обломком скалы.

После того как на них чуть было не наткнулись омоновцы, они около двух часов шли по берегу большой реки. Затем, когда поднявшееся солнце возвестило о наступлении нового дня, ушли от реки и поднялись на вершину сопки. Одолевавшие ночью и утром у реки комары пропали. Надя хотела есть и еще больше спать. Солнечный свет резал глаза. Она с трудом, ни на что не реагируя, шла за Серовым. Заметив ее состояние, он предложил отдохнуть.

Наскоро соорудив из длинных тонких ветвей молодого стланика шалаш, прикрыв его сверху большими листьями лопуха, чтобы не так припекало солнце, Серов нарвал и набросал в шалаш кучу мягкой травы. В тени, на мягкой зелени женщина мгновенно уснула. Проснулась она часа через три от оглушительного треска грома.

Сергея в шалаше не было. Несколько минут, сложив руки рупором, она звала его. Постепенно усиливающийся ветер смел хлипкое строение и разметал по кустам травяную подстилку. Хлынул проливной дождь. Дрожа от холода. Надежда заплакала. Ее охватил ужас. Она не знала, что делать, куда идти.

– Прости, Алешка, – всхлипнув, прошептала Соколова. – Прости меня.

– Интересно, – вздрогнула она от раздавшегося над ухом голоса, – природа за нас или против?

Подняв голову, Надя увидела присевшего рядом Сергея. Не в силах удержать охватившее ее счастье – он пришел! Он может все! – всхлипывая, она обхватила руками его сильную шею. Смешиваясь со слезами, дождь тонкими ручейками стекал по ее лицу. Но еще никогда женщине не было так хорошо! Сергей растерянно замер. Он понял этот неожиданный порыв.

Утром, когда Надя уснула, рассудив, что сейчас хищники не опасны, так как сыты, Серов решил позаботиться о желудке. Привязав длинный узкий нож к почти прямой двухметровой палке, он пошел к реке, где рассчитывал «загарпунить» рыбу, которой у берега было предостаточно.

Три часа беспрерывного и, к сожалению, безрезультатного метания копья показало, что затея эта глупая. Да и сам он… Обругать себя помешало приземление метрах в десяти от него двух куропаток. Для одной вполне хватило небольшого камня, который Серов кинул сильно и метко. С торжествующим, но беззвучным криком – вдруг рядом кто-то есть – он схватил трепыхавшуюся птицу, свернул ей голову.

Но тут природа, пусть и с опозданием, заступилась за прибитую человеком живность. Грянул гром. Пригибая вниз верхушки лиственниц, склоняя к земле кустарник, налетел сильный ветер. Хлынул дождь. Сунув под куртку куропатку и плотно подпоясавшись ремнем, вложив клинок в ножны, привязанные к голени правой ноги. Ковбой начал тяжелый подъем наверх. Крутой склон сопки скользил подногами. Шквальный ветер несколько раз сбивал его с ног и откатывал назад, к реке. Но он дошел.

И как самую высшую награду за всю свою бурную и опасную жизнь принял Ковбой обвившие его шею женские руки и бессвязный, благодарный женский шепот. В небе коротко вспыхнул страшный зигзаг молнии. И как бы подтверждая его силу, До боли в ушах прокатился гром. Вздрогнув, женщина плотнее прижалась к Серову. Ее зубы выстукивали мелкую дрожь. Подхватив Надю на руки, не разжимая ее объятий, Серов встал.

– Отпусти! – вырвалась Соколова.

– Дура! – выпалил он и, коротко скомандовав: – За мной! – рванулся вниз и вправо, где большим мрачным массивом, как бы вдавленная страшной силой в сопку, выступала увиденная им утром каменная гряда.

Всполох молнии на мгновение высветил угрюмые скалы. Скользя на мокрых камнях, стиснув зубы, Соколова старалась не потерять из вида стремительную фигуру Сергея. Споткнувшись, она упала и, подминая редкий кустарник, покатилась по твердому скальному склону. Раздирая в кровь пальцы, сумела уцепиться за узкую щель. А стихия раскатами грома, блеском молнии, шумом ветра и дождя продолжала неистовствовать. Женщина с трудом сумела подняться. Резкой болью отозвался сломанный ноготь. Всхлипнув, она сделала несколько шагов наверх. Снова поскользнувшись, взмахнула руками. Упасть ей не дали сильные, крепко обхватившие ее правое запястье пальцы.