Накануне
Шрифт:
– Как это? – Глаза Николая ещё больше округляются.
– Неважно. – Отмахиваюсь я. – Быстро печатаешь? Нет, тогда сиди тихо.
Глава 9
Москва, ул. Большая Татарская, 35.
ОКБ спецотдела ГУГБ.
8 февраля 1938 года, 10:30.
– Здравствуй, Валентина. – Киваю девушке на проходной, показываю служебное удостоверение и прохожу за турникет.
– Вот он, посланец Шамбалы! – Прямо передо мной на колени бухается совершенно седой, коротко остриженный грузный мужчина в арестанской робе. – Только он способен вывести человечество из кровавого безумия ожесточённой борьбы, в которой оно безнадёжно тонет! Прикреплённый, молодой белобрысый вохровец, обхватил толстяка за шею и тянет его от меня назад. "Что за псих? Стоп! Так это ж Барченко, подельник Глеба Бокия из масонской организации "Единое Трудовое Братство"! Изменился, похудел, щёки повисли"…
Летом прошлого года, при Ежове, Бокия и ещё нескольких человек расстреляли как английских шпионов, а этот специалист "по телепатическим волнам", "передаче мысли на расстояние" и другим нужным вещам вывернулся. Его дело попало ко мне два дня назад, отдел кадров с Лубянки счёл его хорошим кандидатом для замещения вакантной должности оператора детектора лжи, закупленного в Америке и переданного нам для наладки. Точнее даже для ремонта и модернизации: при каждом включении прибора во Всесоюзном Институте Экспериментальной Медицины он стал нещадно лупить электрическим током психологов во главе с моим старым знакомым профессором Лурия, который, в конце концов, и обратился ко мне с просьбой о помощи.
Дело было ещё до последней поездки в Америку. Сетевой трансформатор мы, конечно, перемотали (добавили изоляцию между первичной и вторичной обмотками), заменили дрейфующие усилители нашими фирменными инструментальными и прибор начал безопасно выдавать на гора "зубцы", "сегменты" и "волны", не считая графиков изменения электрического сопротивления кожи испытуемых. Попутно мы значительно разгрузили вместительный шкаф от ибыточных электронных компонентов. Казалось бы дело сделано: принимайте работу, уважаемые доценты с кандидатами, но, похоже, у учёных электрические разряды выработали иммунитет к продолжению работ в данном направлении – больше месяца от них не было ни ответа, ни привета…
Третьего дня мне неожиданно позвонил Лурия.
– Алексей Сергеевич, – в трубке раздался его взволнованный голос. – как там наш "детектор"? Починили? Отлично! Мы должны срочно продолжить работу на нём. Не могли бы вы прислать вместе с прибором вашего оператора?
– Помилуйте, Александр Романович, где же я вам его найду?…
– Очень нужно, – перебивает меня профессор. – всего на несколько дней, пока наши сотрудники не обретут, так сказать, уверенность, к тому же работа предстоит по вашему ведомству…
– Посмотрю что можно будет сделать… "Как пить дать, Троцкого хотят пропустить через детектор лжи… но кто решил использовать этого психа на столь деликатной работе? Погоди-ка… а не такой уж он и сумашедший: взгляд вполне себе осмысленный… и вохровец как-то черезчур спокоен… куда это они синхронно косят глазами? На кого-то справа от меня"…
Начинаю осторожно поворачивать голову в ту же строну.
– Великие учителя послали его к нам, – загробным голосом продолжает безнаказанно вещать Барченко на всю проходную. – из заоблачных вершин…
"Хм, можно и так сказать, что-то тихо стало"…
Немногочисленные посетители замерли с открытыми ртами.
– … вернее их, рядом с его Аватарой я вижу другую, женскую, её… "А вот это уже серьёзно, надо срочно прекращать этот балаган".
Расправляю плечи, характерным движением Святого Иоргена скрещиваю руки на темени тостяка и на секунду замираю.
– Ну хорошо, последнее исцеление… и всё, надо бежать, дел по горло. – Барченко удивлённо замолкает. – Готово! Вставай!…
Арестант продолжает таращить на меня глаза.
– Исцеляйся, дубина, тебе говорят! Бросай костыли!
Под громкий хохот собравшихся заключённый смущённо поднимается на ноги.
– Вы оба – за мной, – бросаю вохровцу с подопечным и не таясь поворачиваюсь ко входу, но поздно, упеваю заметить лишь чью-то тень на хлопающей двери. – Валентина, звони Мальцевой я – в монтажной.
"Спокойствие, только спокойствие. Слава богу ночью приехала Оля, она-то уж сумеет разобраться что к чему".
– Вы с Лубянки? – Спрашиваю у белобрысого, остановившись на пороге комнаты, где происходит наладка полиграфа. – Тогда марш в особый отдел дальше по коридору, спросишь Мальцеву она тебе подпишет бумаги. А нам с вашим подопечным сюда…
– Присаживайтесь, гражданин Барченко, вот это и есть детектор лжи, на котором вам предстоит работать. – сдёргиваю простыню с лабораторного стола.
Заключённый придвигает стул поближе и с интересом вытянув шею рассматривает ящик из нержавейки с шестью чернильными самописцами, тяжёлое кресло, к подлокотникам которого крепится блюдце детектор частоты дыхания, электрошкаф со множеством стрелочных циферблатов, цветных проводов, тянущихся к нему и снисходительно усмехается.
– Неужели вы, гражданин начальник, всерьёз рассчитываете при помощи этих примитивных электрических приборов проникнуть в "хрустальный сосуд", в мозг человека?
"Примитивных значит, ты что-нибудь сложнее в жизни видел"?
– Эти приборы лишь облегчают работу психолога, – не могу скрыть своего раздражения. – а…
– Бросьте, – нахально перебивает меня Барченко. – ваши психологи, суть – шарлатаны!
– Всегда считал таковыми ваших магов, медиумов и спиритов! – Парирую я.
– Поймите, уважаемый, – ничуть не обижается мой оппонент, довольно улыбается и развязно откидывается назад на спинку стула. – что эти сердцебиения, треморы и потовыделения – это вегетативные и соматические слои нервной системы, они же – самые нижние…
Дверь за спиной Барченко неслышно приотворилась и в комнату беззыучно проскользнула изящная девичья фигурка в белом халате, не дававшая мне покоя всю ночь, и замерла превратившись в слух.
– … вот видите, вы рассердились на меня и сразу покраснели, всё грубо и просто. – продолжает заливаться соловьём мой собеседник. – Нам же, чтобы прочесть мысли человека, необходимо пробиться на два самых верхних уровня, в самовыражение и самоосознание. Мысли живут в последнем, а самовыражение охраняет их. Видите как всё сложно устроено, три линии обороны стоит перед нами. Пробить их психологам с вольтметром в руках не удастся…