Нам можно всё

Алена

– Шесть недель, – сообщает мне доктор с улыбкой.

Что я чувствую в этот момент? Отчаяние. Когда тест показал две полоски, я думала, что он бракованный. И второй, и третий, и даже четвертый. Анализ ХГЧ тоже ставила под сомнения. И сейчас, если честно, слова доктора тоже не хочу принимать за правду.

– С этим можно что-то сделать? – бормочу побелевшими губами, а доктор при этом, так строго на меня смотрит.

– Сколько вам лет, Алена? – перелистывает карточку. – Девятнадцать, – снова скользит по мне колким взглядом, от которого хочется сгореть со стыда. – Вы же понимаете какие вас могут ждать последствия, если сейчас вы примете неверное решение? Отец в курсе?

– Мой папа…

– Я имею в виду отца ребенка, Алена. Это же было по согласию или…

– По согласию, – сглатываю ком в горле. – Понимаете мы расстались, и он уехал. А у меня братья и сестры, поэтому…

Тру лицо, которое огнем горит. Мой парень, хотя я, если честно, не уверена, что он для меня вообще таким был, живет в Москве. Он богатый, известный, и совсем мне не подходящий.

Мы расстались и не виделись уже больше месяца. Он хотел, чтобы я уехала туда с ним, но я не могу этого сделать. После смерти мамы, мой отец перестал быть человеком и полностью опустился. Мы же с братом тянем на себе двух подростков и шестилетнюю малышку. Можно сказать, выполняем роль родителей. Я не могла их бросить, а Матвей, отец моего ребенка, не понимал, почему я не хочу жить для себя и быть свободной.

Он вырос в обеспеченной семье, и почти ничего не знает о проблемах, нехватке денег и ответственности. Я влюбилось в него с первого взгляда, когда он впервые зашел к нам в гости. Мне было пятнадцать. Они дружили и учились в одном классе с моим старшим братом.

Мои чувства росли с каждым днем, как и понимание, что мы никогда не будем вместе. Он совсем не обращал на меня внимание, а когда окончил школу и вовсе переехал в Москву.

Я любила его с детства, и этим летом моя глупая мечта о нем почти сбылась. Это были несколько самых счастливых месяцев в моей жизни, а потом все рухнуло.

Мы разные и совсем друг друга не понимаем.

– Алена?

Вздрагиваю и снова смотру на доктора.

– Извините.

– Я хочу, чтобы вы очень серьезно все обдумали. Понимаете? Избавляться от ребенка невыход.

Киваю и поднимаюсь на ноги. Когда шагаю вдоль длинного коридора нашей женской консультации, не могу перестать плакать. Картинка перед глазами такая мутная, что я почти ничего не вижу. Как я буду жить дальше? Моей младшей сестре шесть, я уже несколько лет заменяю ей маму. Можно сказать, что у меня уже есть ребенок и второго я просто не потяну.

А Матвей? Разве ему сейчас будут нужны дети? Он на пике карьеры. У него главная роль, куча рекламных контрактов, популярность, тусовки, нам с ребенком просто не будет места в его жизни. А в моей ситуации сразу с двумя. Не думаю, что он захочет забирать к себе еще и мою маленькую сестру. Зачем ему эти проблемы? Оставить ее и жить в свое удовольствие я тоже не могу.

Хватаю ртом прохладный осенний воздух, и растираю слезы по лицу.

Как я во всем этом оказалась? Что мне теперь делать?

Нужно, наверное, позвонить Матвею, все рассказать, но после нашей ссоры, я занесла его в черный список. Возможно, что теперь уже он мне не ответит…

Мы разбежались из-за непониманий, а еще, и из-за его бывшей, которая, кажется, до сих пор хочет быть настоящей.

Вытаскиваю из сумочки телефон и крепко сжимаю его в руке. Пока иду на остановку, подбираю слова, которые скажу, если он мне ответит.

Воображаю, как он отреагирует. Варианты разные, от дикой радости до полнейшего разочарования.

Три дня назад я праздновала свой девятнадцатый день рождения и загадывала одно-единственное желание – быть счастливой. Ну и где оно, это счастье?

Прячу руки в карманы. Осень в этом году холодная, кажется, что наступила еще в конце августа. Пока жду автобус, перебираю варианты решения проблемы. От аборта до планирования своей жизни одной с грудным ребенком, в придачу к младшим братьям и сестрам.

Что будет с учебой? Каким будет мое и так не особо светлое будущее, если я рожу, а Матвей и знать меня не захочет?

– Алена!

Оборачиваюсь на голос и вижу маму Матвея. Она как раз вышла из припаркованной машины.

– Как твои дела, моя дорогая? – спрашивает, когда я подхожу к ней ближе.

– Все хорошо. А вы?

– Отлично. Говорят, жить буду, – широко улыбается.

Эта женщина уже не первый год борется с онкологией, и несмотря на это, поддерживает нашу семью. Когда-то мой отец, спас ей жизнь. Тогда, он еще был хирургом, а не алкоголиком…

– Я очень рада. А как…Матвей? – пытаюсь улыбнуться. Мама Мота ничего не знала о нашем коротком летнем романе.

– Прекрасно. Снимается, интервью уже давал. Первые три серии проекта произвели такой фурор. У него главная роль, так что нарасхват. Говорит, что еще одно предложение на съёмки поступило. Ой, – хихикает и переходит на заговорщический шёпот, – такая химия у них с партнершей по фильму, я все подкалываю его, не любовь ли это.

Глупо посмеиваюсь, а сама изо всех сил держусь, чтобы не расплакаться.

– Да, мы смотрим тоже. Он молодец.

– А ты чего такая грустная?

Очень хочется ответить, что я тут, оказывается, ее внуком беременна, но, конечно же, молчу, потому что дико боюсь ее реакции. Они хорошая семья, но я все равно боюсь. Поэтому отмахиваюсь, сочиняю что-то про учебу и распрощавшись, захожу в первый попавшийся автобус, что тормозит на остановке.

Уже вечером, дома, набравшись смелости, звоню Матвею, но он сбрасывает. Моя уверенность в себе, в этот момент, тоже сбрасывается со скалы, а сердце заходится в истеричном приступе.