Нам подниматься первыми

Ты, наверное, и нагулялся, и набегался сегодня вдоволь. Уроки давно приготовил, сложил тетради и учебники в портфель. Сел сейчас в укромный уголок и задумался. Бывают же такие минуты, когда хочется, чтоб никто не мешал, когда надо подумать о чем-то важном и во многом разобраться…

У тебя ведь такое время — славное и чуть тревожное. Когда каждый день дарит столько нового, что не успеваешь удивляться. Когда порой не понимаешь самого себя: вот взяло и понесло куда-то без остановки.

Ты, может быть, удивляешься, зачем я так с тобой разговариваю? Просто мне хочется с тобой о многом поговорить, поговорить как с самым лучшим другом.

Очень хорошо я тебя представляю. Чуть ершистый, с непокорным вихром (опять на макушке торчит, беда!), взгляд задорный и чуть насмешливый. Лицо загорелое: никак не сойдет летний загар, горячо и жгуче наше кубанское солнце…

Жаль вот только — не знаю, как тебя зовут. Но ты, надеюсь, не будешь в обиде.

Мне очень хочется рассказать сейчас тебе о самом дорогом и важном для меня. Рассказать о твоих ровесниках, а может, и людях постарше. Они жили не так давно, они могли бы быть одногодками твоему отцу и матери. Могли бы…

Просто хочу рассказать о встречах с ними.

Я вовсе не ошибся. Их нет в живых, и не видел я их ни разу, а словно пожимал их теплые руки и смотрел в их горячие глаза.

О некоторых вообще ничего не было известно, о других написаны книги…

Но для себя открывал я их заново, и перелистывал хрупкие страницы архивных документов, и вглядывался в пожелтевшие фотографии…

Может быть, слышал ты, что есть в Новороссийске такой клуб для ребят — «Шхуна ровесников»? Так вот висит у них в кают-компании (а клуб этот — морской) огромная карта, и нанесены на ней острова и моря, бухты и архипелаги.

И линии меридианов и параллелей пронизывают эту карту. Параллель Фантастики, меридиан Отваги. Нет таких меридианов, нет таких параллелей на свете.

Но они проведены, на карте романтиков и фантазеров, и значит, все-таки есть!

Так ли уж отчаянно надо торопиться во взрослую жизнь? Ведь и в твои годы можно многое сделать.

Давай представим, что сейчас пересекаем с тобой меридиан Мужества и встречаем верных товарищей.

Только встречи эти совсем не придуманы. Короткие встречи с героями в самый суровый и прекрасный миг их жизни.

Знали, за что умирали, бесстрашные люди — герои далекой гражданской. Их подвигами жило, им подражало новое поколение. Поколение наших отцов.

Нелегко пришлось ему. Великие тяготы, великие испытания, Великую Отечественную войну встретили наши с тобой отцы.

Им было тогда не так и много лет…

Но — все по порядку.

Теплым мартовским вечером выезжал я из Краснодара. Позванивали трамваи на перекрестках, горели, перемигиваясь, светофоры.

Ночь спускается на степь быстро. Зайдет солнце, и не успеешь оглянуться, как стемнеет. И много-много огоньков зажжется впереди. Станицы, хутора… Или встречная машина мчится. Или мотоциклист.

В густом сумраке переезжал Кубань. Луна поднималась из-за прибрежных деревьев, и металлическим холодным светом отливала вода реки…

Глубокой ночью оказался в Майкопе. Переночевал на турбазе, а утром — снова в путь! Очень люблю дорогу. Все равно куда. Ехал бы и ехал без конца. Не люблю покой.

А ты?

Представляешь, есть такие люди, что всю жизнь сидят на одном месте и дальше своего забора и своей улицы ничего не видят. Сесть на поезд и покатить куда-нибудь — для них мука, поехать на автобусе к морю — боятся укачаться, на самолет сесть — а вдруг разобьются?

Скучные это люди, правда?

Для меня каждая поездка — радость.

Автобус шел к югу, и синие горы приближались, становились выше. Миновали Тульский, проехали Абадзехскую и Ходжох.

Вот и цель моего путешествия — Даховская. Снежные горы белели над нею. Это вершины Главного Кавказского хребта. В той стороне находится Гузерипль.

Там в месяцы временной немецко-фашистской оккупации Кубани размещался штаб партизанского движения Майкопского куста. Тропинками, горными дорогами был связан штаб с партизанскими отрядами, шли по ним бесстрашные связные. И в дождь, и в снег. В любую погоду.

День был хмурый, дождливый. Выйдя из автобуса, я стал разыскивать школу. Она оказалась неподалеку.

Я знал, что даховские ребята собирали материалы об учащихся своей школы, погибших в войну. Вот и стенд с фотографиями. На видном месте висит он в вестибюле.

— А кто это? — спросил я, увидев снимок большеглазого мальчугана.

— Юра Сазонов.

Кто он и что совершил, узнал я немного позже, когда обошел чуть ли не полстаницы…

Тогда, в сорок втором, Юре было пятнадцать лет. Учился он в восьмом классе. Мать, Зинаида Степановна, работала учительницей.