Чтение онлайн

Чудовище снова ударило кулаками по стене. Столько бессильной злобы и отчаяния было в этом жесте, что гости невольно подались назад. Лишь его хозяйка стояла вплотную к невидимой клетке и равнодушно наблюдала за его терзаниями.

— Вы знали, что будет происходить? — спросил иролец, ища глазами давно не дававшего о себе знать кота.

Тот был найден спокойно блуждающим по залу и с любопытством изучающим местное убранство. Общество огромной уродливой твари его не смущало.

— Что люди будут гибнуть и всё такое?

— Я об этом не задумывалась. Мне было наплевать. Догадывалась.

— И как? Помогло? — осведомилась Эрлада.

— Да, — не оборачиваясь, отозвалась беловолосая. Существо заревело. — В тот момент, когда игра закончилась, он снова стал жить. После объявления о начале игры я уже не могла покинуть это место. Но мне любезно предоставили доказательства того, что моё желание исполнено. Чтобы я видела, что получила то, что хотела. Мне показали его жизнь, каждый ее миг. Я сидела здесь и смотрела, год за годом, день за днем, минута за минутой. В деталях. Я видела его свадьбу…

То, что начало твориться с существом, сложно описать словами. Оно рычало, стонало, плакало и всё сильней билось о невидимый барьер. Уже всем телом, головой, разбивая кулаки в кровь, всё яростней и отчаянней. А женщина стояла вплотную к искаженному болью и безумием гигантскому уродливому лицу, не обращая внимания на колотившиеся возле нее ладони, на остававшиеся после ударов алые сопли и куски кожи, на изломанные ногти, старавшиеся доцарапаться до нее, и продолжала говорить, холодная и отстраненная.

— … и то, что было после. И как рождались его дети. Как они взрослели. Как он умирал от старости в кругу любящей семьи. Я не хотела на это смотреть. Я не хотела ничего этого знать. Но мое мнение никого не интересовало. Я закрывала глаза и затыкала уши. Это не помогало. Я вырезала их острыми камнями — они появлялись заново. Я пыталась себя убить, но каждый раз безуспешно. Перерезала горло — заживало. Бросалась с высоты — то же самое. Мне не давали умереть. Даже когда шанса выжить не было, когда я была уверена, что в этот раз у меня всё получится, моё тело снова собиралось в единое целое. Иногда на это уходила пара дней, но результат всегда был один. Это было… больно. Больно лежать на полу, кашляя кровью, когда все кости сломаны, голова грозит взорваться, а перед глазами то, как его сын встал на ножки и делает первые шаги.

Товарищи потрясенно молчали и слушали. Не известно, что было страшнее: корчившийся в муках ревевший Зверь или его лишенная эмоций хозяйка.

— Даже в те моменты, когда я была на грани смерти, даже тогда меня заставляли смотреть, — продолжала кахоли. — Потом, когда он умер, я надеялась, что всё это прекратится. Но я ошиблась. Мне пришлось проводить до гроба его детей и внуков. Самое забавное, что он за всё время обо мне ни разу не вспомнил. Так… глупо.

Чудовище, тяжело дыша и оставляя за собой кровавый след, обессилено сползло по стене на пол. Женщина приложила ладонь к прозрачному барьеру там, где находилась его разбитая голова.

— Потом всё прекратилось, и я осталась здесь одна. Нечего делать, не с кем говорить. Наверное, я сошла с ума. Еще тогда, в самом начале. Когда он женился. Иначе не могло произойти. Сидеть и ждать было… страшно…

Седая девушка замолчала, успокоительно поглаживая разделявшую ее с существом преграду.

— Кто это? — немного хрипло спросил Гудрон, указывая на лежавшего бесформенной вздымавшейся кучей хрипевшего Зверя.

— Вы знаете, — проговорила женщина, не оборачиваясь к посетителям. — Иногда человек что-нибудь делает, а потом приходит в ужас. «Я не знаю, что на меня нашло», «не понимаю, я был сам не свой», «чем я в этот момент думал?!». В нормальном состоянии он бы никогда так не поступил, однако по какой-то причине всё же поступает. Я называю это «зверем». В каждом из нас живет такой. Он прячется, растворенный в нашей личности, и большинство даже не догадывается о его существовании. А он сидит и ждет шанса показаться. Стоит немного расслабиться, немного дать слабину, как зверь прорывается. «Он был таким тихим милым мальчиком, я его с рождения знала. Не верю, что он мог жестоко убить собственную сестру». «Что на меня нашло?! Я не мог так поступить! Почему я это сделал?!». Вы понимаете мою мысль?

— Да, в общих чертах, — отозвался Ральдерик, чувствуя себя крайне неуютно под взглядом пустых черных глаз.

— Своего я поймала. Вырвала его из себя. Методично и последовательно изучала свою душу, находила малейшие намеки на его присутствие, безжалостно обрубала всё лишнее. А потом я смогла взглянуть ему в глаза. Посмотрите, какой он страшный. Он жил во мне. Это часть меня. Люди в течение всей жизни стараются удержать зверя внутри, не дать ему показаться. Они не знают, когда он попытается взять верх, боятся, что кто-нибудь его увидит. Опасаются, что однажды проиграют ему. А я победила. Раз и навсегда. Жаль, что теперь это не имееют никакого значения.

— Как вас зовут? — неожиданно спросила Филара.

— Уже никак. Имя было у той впечатлительной влюбленной дурочки. Она больше не имеет ко мне отношения. Ее давно нет. Умерла вместе с любимым почти шестьсот лет назад. В целом, эта девочка мне симпатична, поэтому не хочу трепать ее имя. Пусть покоится с миром, не будем тревожить мертвецов.

— Объясните мне, — чуждая философии, патетике и проникновенным речам Эрлада задумчиво скрестила руки на груди. — Как простая ткачиха смогла расщепить душу? И не просто на половинки, а столь изощренно избирательно.

— У меня было много свободного времени. Надо было его чем-то занять.

— Это не ответ. Вы хоть представляете себе, как это сложно?!

— Разумеется, представляет! — фыркнул Шун, садясь на пол возле ног хозяйки и принимаясь чесать задней лапой ухо. — Она же это сделала.

— На самом деле, это было проще, чем вы полагаете, — кахоли оторвала ладонь от невидимой стены и вернулась в свое кресло. — Когда нечего делать, волей неволей приходится думать. Хоть какое-то развлечение. А за годы размышлений сложно ни до чего не додуматься. К тому же, всё, с чем мне нужно было справиться, находилось тут, — женщина легонько прикоснулась указательным пальцем ко лбу. — Было бы обидно, если б в моей собственной голове главной была не я. Это мой разум и моя душа. Они обязаны мне подчиняться.

— Сурово, — драконья дочка устала стоять просто так и принялась расхаживать по помещению. — Вы самостоятельно нашли способ разделить свою личность на две части. При этом одна, которую вы называете «зверем», полностью подчинена второй, то есть вам, и получила все эмоции. Она чувствует вместо вас, но совершенно лишена разума, который достался доминирующей половине. И всё это вам удалось исключительно благодаря убежденности «моя голова — что хочу, то и делаю».

— Примерно так всё и было, — подтвердила женщина.