Чтение онлайн

– Вы возьмете свои или воспользуетесь этими? Они отличные… кстати, из одного из них я убил соблазнителя сестры.

– Воспользуюсь вашими, – сухо сказал граф.

– Проверите?

– У меня нет никаких сомнений. Зная вашу подлую страсть к интригам…

– Заряжайте. Любой из них ваш – на выбор.

– Мне все равно.

Демонстративно не глядя, граф взял пистолет.

– Думаю, мы упростим формальности, ибо у меня разыгрался аппетит, – сказал маркиз.

– Браво! У меня тоже, – отозвался Бомарше.

– Но если вам придется обедать уже на том свете, то распорядитесь на этом, чтобы нас накормили в вашу память, – попросил маркиз.

– Дорогой Фигаро, ты слышал слова господина? Если меня укокошат, приготовь для моих гостей лучший обед. Хотя уверен, этого не случится… во всяком случае сейчас…

– Я предлагаю вам стреляться на пятнадцати шагах, – торопливо сказал маркиз. И, не дожидаясь ответа, начал отмерять расстояние, стараясь делать шаги поменьше.

– Как вы хотите от меня избавиться! – засмеялся Бомарше.

– У меня свой интерес… К барьеру, господа! Ферзен несколько нерешительно поднялся.

– Вас что-то беспокоит, граф? – заботливо спросил Бомарше.

– Да, мне хотелось бы… перед тем…

– Как вы меня убьете?

– Все-таки узнать… какую низость вы еще совершили? Вы упомянули о второй пьесе. Что это значит?

– Видите, как просто, – засмеялся Бомарше. – Маленькая недосказанность, и вы – во власти тайны. Закон сочинения…

– Вы так и будете рассуждать с пистолетами в руках? – полюбопытствовал маркиз.

– О чем же речь во второй пьесе? – напряженно спросил Ферзен.

– Мне кажется, вы знаете… И не можете простить себе этого всю жизнь.

Граф опустил пистолет.

– Значит, и это правда. Неужели и там… были вы?

– «Когда в Париже происходит таинственное, я всегда думаю о Бомарше». Не бог весть как остроумно, но простим гвардейцу. Это сказал Мустье… шевалье де Мустье… вы помните это имя? Он участвовал в бегстве короля в Варенн – в неудачном бегстве короля, которое организовал граф Ферзен.

Ферзен молча бросил пистолет на пол.

– Ну зачем же… он еще понадобится, – Бомарше поднял пистолет и заботливо уложил в ящик. – Вот так, маркиз. Оказывается, занавес театра Бомарше еще не упал. Это всего лишь антракт… перед главной тайной. Однако никакие тайны не должны помешать хорошему обеду.

– Тем более что один ваш гость… – начал маркиз.

– Просто умирает от аппетита, – улыбнулся Бомарше. – Это священный миг для любого француза, граф. Обед для вас, шведов, просто еда. Для нас – и ритуал, и часть великой культуры… Наполни наши желудки, то бишь сердца, радостью, Фигаро! – провозгласил Бомарше. – Изготовь обед для троих истинных мужчин и одной прекрасной молчаливой дамы, предпочитающей речам действие.

Фигаро молча удалился.

– И побыстрее, прохвост, – сказал вслед маркиз. – Здесь, Бомарше, вы совершенно правы: у нас во Франции ничего значительного не может случиться на голодный желудок. Даже смерть у нас сопровождается прекрасной едой. Помню, когда я был в тюрьме, наши судьи, приговорив полсотни человек к гильотине, всегда делали перерыв на обед… перед тем как отправить на смерть другие полсотни. Но самое интересное: приговоренные к смерти тоже заботились вдосталь поесть. Их могли лишить головы, но не еды! И наши мучители это уважали. Я помню жирондистов, приговоренных к гильотине. Всю ночь перед смертью они пировали с самым отменным аппетитом. Один из них, правда, покончил с собой, но только после отличного обеда, ибо истинный француз не может уйти на тот свет с пустым желудком… Да, о чем мы говорили?

– Об обеде перед смертью, – усмехнулся граф.

– Я оценил вашу фразу, – сказал Бомарше, привычно завладевая беседой. – Маркиз прав. Палач Сансон мне рассказывал, с каким аппетитом обедал перед гильотиной герцог де Лозен – наш великий донжуан, или, как его звали при дворе, «дамский угодник с большой дороги»…

– Лозен был смельчаком, – с уважением сказал маркиз.

– Забавно, – засмеялся Бомарше, – что ветреный Лозен, как и положено ловеласу, одним из первых изменил… правда, на этот раз не даме, а королю. Он стал командующим революционными войсками в Вандее.

– Герцог де Лозен и герцог Орлеанский – негодяи, изменившие престолу, – сказал Ферзен. – Они думали, революция потребует от них только подлости. Но нет, эту прожорливую тварь нельзя насытить… Они отдали ей честь, и она потом потребовала жизнь.

– Как скучна риторика! Главная моя заслуга: я прогнал со сцены напыщенных господ и сделал героем веселого шута. Так что лучше скажем иначе: наш легкомысленный донжуан слишком поздно понял, как опасно флиртовать с дамой по имени Революция. Кстати, граф, меня всегда мучило: этот амурный бандит соблазнил все-таки Антуанетту или это сплетня? И правдивы ли слухи, что ее первый ребенок…

– Еще слово…

– …и вы меня убьете, – Бомарше расхохотался. – Пустая реплика! Не убьете. Вы не сможете этого сделать, не узнав главного… Однако вернемся к нашей теме: «Обед перед смертью». Палач Сансон рассказывал, как приговоренный к смерти Лозен перед последним свиданием с последней своей дамой, которую звали Гильотина, заказал самый обильный обед: устрицы, ягненок в луковом соусе, «бордо» семьдесят третьего года из своих подвалов… И Сансон застал его в самом благодушном настроении, с превеликим аппетитом доканчивавшего ягненка и готовившегося перейти к десерту. Палач прошептал не без смущения: «Гражданин, я к вашим услугам». «Да нет, это я – к твоим», – засмеялся Лозен и, старательно обглодав кости ягненка, доел десерт…

– А вы, Бомарше, оказывается, знакомец Сансона, этого кровавого чудовища, – сказал граф.

– Ну что вы! – развеселился Бомарше. – Папаша Сансон – очень чувствительный гражданин. Я видел, как он рыдал над книгой Руссо, как увлажнялись его глаза, когда он музицировал… Кстати, он, обезглавивший короля и королеву, уверял меня, что он монархист… в душе.

Между тем Фигаро торжественно ввез маленький столик с горкой серебряной посуды и начал неторопливо сервировать обед.

– В ожидании обеда я хотел бы прояснить некоторые детали, – сказал Бомарше. – Вы запомнили, граф, что говорил маркиз о своей ненависти ко мне?