Чтение онлайн

После новых энергичных прений решили отказаться от химеры «Великого Избирателя» и свели проект к идее консульства. Исполнительную власть возглавит первый консул, второй и третий консулы будут иметь совещательный голос. При этом сохранялась видимость коллегиальности: второй и третий консулы могут изложить свое мнение, после чего достаточно решения первого консула. Сиейес пошел на уступки и согласился на то, что Бонапарт возглавит исполнительную власть, а он — законодательную.

Бонапарт активно участвовал в работе над текстом конституции. Он предлагал собственную редакцию статей в тех случаях, когда был уверен в своей компетентности. Его формулировки обычно были краткими и энергичными.

Писать конституцию — непростой труд, и ее творцы преодолевали множество препятствий. Если сложность была большой, то Бонапарт порой бесился, топал ногами и грыз ногти. Однако ему удавалось быстро овладеть собой и успокоиться.

Конституция должна была назвать консулов по именам, что необычно. Бонапарт задумался над кандидатурами своих коллег и выбрал опытного юриста Камбасереса и литератора Лебрена. Оба приобрели солидный политический опыт в годы революции. Камбасерес придерживался относительно левых взглядов, Лебрен сохранял связи с роялистами. Вместе они обеспечивали правильный баланс сил и возможности влияния на разные группы общества.

Основной закон не был доработан должным образом, но Бонапарт решил поставить точку в этом процессе. Поздно вечером он собрал пятьдесят членов комиссий в своем салоне в Люксембургском дворце. В присутствии Сиейеса и Роже Дюко, которые должны были вскоре покинуть высшие посты исполнительной власти, членам комиссий был зачитан проект конституции. Усталым и измученным людям было предложено поставить свои подписи под проектом. Не было ни обсуждения, ни голосования. Парламентарии не стали возмущаться и подписали бумагу.

Здесь же выбрали трех консулов, имена которых были намечены. Хозяин встал спиной к камину и грелся у огня. Когда голосование завершилось, Бонапарт сгреб билетики в кучу и не дал их прочитать. Он повернулся к Сиейесу и сказал: «Вместо того чтобы читать эти бюллетени, дадим новое доказательство нашей признательности гражданину Сиейесу, предоставив ему право назначить трех первых чинов республики, и будем считать, что назначенные им лица будут те же самые, кого мы только что избрали» {50} .

Сиейес согласился не сразу, но потом назвал имена Бонапарта, Камбасереса и Лебрена. Раздались аплодисменты. Брошенные в огонь бюллетени унесли с собой все тайны ночного голосования.

В конституцию были вписаны имена консулов, а также имена Сиейеса и Роже Дюко, как первоприсутствующих сенаторов. Бонапарт был назначен первым консулом на десятилетний срок.

Согласно конституции, первый консул стоял во главе исполнительной власти и предлагал законы. Консулы инициировали законопроекты, государственный советих вырабатывал, трибунатобсуждал. После этого трое трибунов вместе с делегатами от государственного совета обсуждали законопроект с трибуны законодательного корпуса.Члены законодательного корпуса тайным голосованием принимали или отклоняли проект, без обсуждения. Сенатназначал членов трибуната и законодательного корпуса.

Для ускорения принятия нужных актов первый консул мог вносить законопроект непосредственно в сенат. Сенатус-консульт,выпущенный сенатом, приравнивался к закону.

Конституция была одобрена французами, хотя многие боялись приходить на выборы и записываться. Власть часто менялась, и никто не хотел попасть в списки неблагонадежных в случае новых переворотов. Бонапарт начал применять конституцию, еще не зная полных итогов плебисцита, которых ждали два месяца.

Он получил основной закон, давший ему полный контроль над исполнительной и законодательной властями. Последняя была разделена на части, что не давало ей возможности проявить единую волю: в этом отношении Бонапарта устроили идеи Сиейеса.

24 декабря 1799 года состоялось последнее заседание временного консульства. Два новых консула, министры и государственные советники признали Наполеона Бонапарта первым консулом. Он принял властные полномочия.

Бонапарт назначил министров и сформировал государственный совет — мозговой центр своего правительства. При выборе советников он не принимал в расчет происхождение и прошлое людей. «Я беру, — говорил он, — всех, у кого есть способности и охота идти со мной» {51} . Он привлекал специалистов, обещая им прочное положение, почести, возможности играть большую роль в управлении страной и приносить настоящую пользу.

Он пригласил советников в свою квартиру в Люксембургском дворце и открыл первое заседание. Члены совета выработали устав и разбились на секции: гражданского и уголовного законодательства, финансовая, внутренних дел, военная, морская. Они сразу же начали работать.

Дискуссии проходили в свободной обстановке, и первый консул их поощрял. Он старался избегать того, чтобы участники обсуждения заранее знали его желания. Порой он уступал мнению большинства, но заявлял, что остался при своем мнении.

Бонапарт не терпел политических партий и высоко ставил «простое звание французского гражданина» {52} . Он опирался на институты, которые способствовали гражданскому миру. Первый консул решил, что церковь — один из таких институтов. Прекратилось гонение на священнослужителей, и правоверные католики могли открывать храмы, собираться в них и молиться Богу.

Сделав первые шаги по пути устройства государства и общества, Бонапарт обратил свой взор на другие державы. К тому времени Павел I отозвал свои войска из Центральной Европы, но Англия и Австрия продолжали войну с Францией.

Первый консул написал проникновенные письма австрийскому императору и английскому королю, приглашая начать мирные переговоры.

Лондон ответил презрительным отказом. Англичане могли подписать мирное соглашение только в том случае, если бы Франция восстановила Бурбонов на престоле и вернулась к прежним границам.

Австрийцы также не хотели мириться, ведь для этого им следовало отступить. Бонапарт с блеском провел одну кампанию в Италии и начал думать о второй. Он должен был снова отбить у австрийцев территории, которые были потеряны в его отсутствие.