Чтение онлайн

— Но кто-то это сделал?

— Безусловно! Он просто не говорит кто. Я подозреваю, что ему заплатили за то, чтобы он это сделал, не меньше, чем за то, чтобы он этого не делал, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Должно быть, тот, кто ему заплатил за то, чтобы он это сделал, чувствует себя обманутым.

— Беда какая! — сказала она. — Ну пока.

— Постойте! — поспешно сказал я. — А за что посадили Джея Эрскина?

— Я же вам говорила. Помешал ходу судебного разбирательства.

— Но что именно он сделал?

— Насколько я помню, он запугал главного свидетеля обвинения. Тот сбежал за границу и в суд не явился, так что преступнику удалось выкрутиться. А что?

— Так, интересно. А сколько ему дали?

— Пять лет. Но выпустили значительно раньше.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Кстати, мы отчасти квиты. Я воспользовалась вашим советом. Яд подействовал. Меня избавили от владычества шовиниста. Так что спасибо вам и спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Если «Знамени» нужно кого-то запугать, Джей Эрскин это устроит.

Я вздохнул, протер глаза и подумал о Холли, которая давно уже прорывалась ко мне, требуя, чтобы я позвонил. Ей нужны деньги, которые я все еще носил на себе в поясе, и мне придется убедить ее или Бобби подъехать завтра утром в Лондон либо в Аскот и забрать их.

И еще придется сказать ей, что мне так и не удалось добиться, чтобы «Знамя» напечатало опровержение. Что ее с Бобби адвокаты могут трудиться сто лет подряд, но так ничего и не выгрызут. Что если мы во всеуслышание объявим, что их разговоры прослушивались, это, конечно, доставит «Знамени» некоторые неприятности, но не заставит их банкира передумать. Я неохотно набрал номер Холли.

— За деньгами? — сказала она. — Конечно, приедем. Да подожди ты болтать! Выслушай сначала.

— Ладно.

— Звонил Сэм Леггат. Редактор «Знамени».

— Он звонил? Когда?

— С час назад. Или часа полтора. Около семи. Он сказал, что ты в Лондоне, где-то в районе Найтсбриджа, и спрашивал, не знаю ли я, где ты остановился.

— А что ты сказала? — с тревогой спросил я.

— Я ему сказала, где ты ночевал накануне. Посоветовала обратиться туда. Он сказал, что это не в Найтсбридже, и я ответила, что нет, конечно, но есть такая штука — «такси» называется. Во всяком случае, он говорил, у него к тебе срочное дело. Попросил меня записать. Он говорил, что опровержение печатается и будет разослано всем, кому надо.

— Как! Господи, что ж ты сразу-то не сказала?

— Но ведь ты и так вчера говорил, что его напечатают. В смысле, я думала, ты знаешь…

— Боже всемогущий! — сказал я.

— И еще, — сказала Холли, — он хочет, чтобы ты сегодня вечером зашел в «Знамя». Сказал, что если ты придешь туда до десяти, ты встретишь кое-кого, с кем хотел повидаться.

Когда я нажал кнопку звонка и вошел в отворившуюся дверь кабинета Леггата, он был у себя один. Сидел в одной рубашке за своим блестящим черным столом и читал «Знамя».

Он медленно встал, опираясь растопыренными пальцами на газету, словно она его поддерживала. Невысокий крепкий мужчина, носивший свою власть легко, будто бы по праву. Ждал он не меня. Голос за моей спиной сказал:

— Вот она, Сэм!

И в дверь вошел человек, размахивающий папкой.

— Хорошо, Дэн. Оставь ее мне, ладно? — сказал Леггат, взяв у него папку. — Я тебе перезвоню.

— Да? Ну ладно.

Человек по имени Дэн с любопытством взглянул на меня и вышел, захлопнув дверь.

— Мне передали ваше сообщение, — сказал я. Он взглянул на лежавшее перед ним «Знамя», перевернул страницу, развернул газету и придвинул ее ко мне.

Я прочел «Частную жизнь», которая развлекала за завтраком несколько миллионов англичан. Что ж, на этот раз Сэм Леггат сыграл честно. Заметка была напечатана жирным черным шрифтом и обведена рамкой. Говорилось в ней следующее:

— Ну? — спросил он, когда я дочитал.

— Спасибо.

— Бобби Аллардеку следует благодарить бога за то, что у него такой шурин.

Я с удивлением посмотрел на него. Подумают о маниакальном недоверии Бобби и о том, что на самом-то деле я сделал все это только ради сестры. Эта заметка, по крайней мере, успокоит город и владельцев и позволит конюшне вернуться к нормальной жизни — при условии, конечно, что нам удастся разобраться с финансами.

— А что заставило вас передумать? — поинтересовался я. Он пожал плечами.

— Вы. Юристы сказали, что вы отступитесь. Я сказал, что черта с два. Они думают, что угрозой длительного и дорогостоящего процесса можно запугать кого угодно. — Он криво улыбнулся. — А я сказал, что если мы не напечатаем опровержение, вы постараетесь отравить нам жизнь. Я ведь был прав, не так ли?

— Да.

Он кивнул.

— Я убедил их, что мы не можем допустить, чтобы Джей Эрскин и Оуэн Уаттс пошли под суд.

— Тем более что у Джея Эрскина уже есть одна судимость.

Он на миг остолбенел. Потом сказал:

— Да.

«Вот как раз это их и убедило», — подумал я.

— Это Джей Эрскин написал те статьи про Бобби? — спросил я.

Поколебавшись, он кивнул.

— Он написал все, кроме опровержения. Опровержение писал я.

Он нажал кнопку переговорной системы у себя на столе и ровным тоном сообщил всем, кто мог его слышать:

— Филдинг здесь.

— Ну вот, газета напечатана, — сказал он. — Где карточки?

— Вы получите их завтра, после того как газеты будут доставлены. Мы ведь так и договаривались.