Напряжение
Шрифт:
Она побледнела, выпрямилась и проговорила, прищурив глаза: «Тебе никто не позволил разговаривать со мной таким тоном. Никто. Не можешь говорить спокойно - уходи. Я тебя не звала».
«Ах так!
– вскричал я и заметил, как люди жадно прислушиваются к нашему разговору и готовы сомкнуть вокруг нас кольцо.
– Хорошо… Теперь, кажется, я все понял. Я ухожу».
И пошел не оборачиваясь, не глядя под ноги и… ожидая, что она окликнет меня. Но я ничего не услышал… Больше я ее не увижу.
5 сентября.
Встаю, когда все спят, и прихожу, когда уже все спят. Не хочется показываться на глаза ребятам в таком состоянии. Все время думаю о ней, даже на лекциях.
До чего же все глупо получилось! Может быть, я до встречи у проходной что-нибудь сказал плохое, что-нибудь сделал? Перебирал в памяти все, что касалось ее. Никакого криминала не нашел.
Бог с ней. Она просто захотела от меня отвязаться. Но почему таким способом?
Сегодня в Москве начался шахматный чемпионат. Интересно, как будут играть Керес и Микенас? А в общем, даже следить не хочется.
6 сентября.
Все остается по-прежнему.
8 сентября.
Сегодня первое в учебном году воскресенье. Грустное воскресенье. Ребята чувствуют, что у меня что-то неладно. Притихли и не пристают. Я за это им благодарен.
Валится все из рук.
9 сентября.
Собственно, что произошло? Ничего. Ведь все осталось невыясненным. Вспылили, наговорили друг другу и разошлись. Я вел себя как мальчишка. Надо было спокойно поговорить.
Но идти к ней не могу. Я обижен. Ха-ха. А она? Ставлю себя на ее место. Она, наверное, тоже. Но я ведь мужчина? Я должен уступить.
Играли в шахматы с Джеком. Проиграл ему одну партию - мощный зевок слона. Джек сказал мне, между прочим, видимо связывая мой проигрыш с настроением: «Бросил бы ты, Славка, эту волынку. Раз женщина мучает - это плохая женщина. Плюнь, и все…»
Из этих глубокомысленных слов я понял, что Джек - знаток женщин и теоретик любви, Не говорю, что великий, но все-таки… Уж как-нибудь обойдусь без теоретика.
11 сентября.
Скучаю без нее. Но не иду. Назло. Стал кровожадным: раз мучаюсь, то и она должна мучиться. Поэтому вырабатываю в себе силу воли, чтобы не идти.
12 сентября.
Но, чтобы выработать силу воли, нужна сила воли. Заколдованный круг!
15 сентября.
Я понял, что комедия, которую пытаюсь играть, никому не нужна. Не могу без нее. Когда уяснил себе эту истину, стало легко и просто. Пошел в общежитие.
Марина встретила меня хмуро. Я попросил ее пройтись со мной (как я боялся, что она скажет: «Нет, не могу» - или еще что-нибудь в этом роде!). Но она, подумав, чуть-чуть, молча стала надевать пальто.
Мы шли по улицам, и никто не начинал разговора. Я взял ее под руку и сказал: «Ты прости меня, я тогда вел себя безобразно…»
Она качнула головой и пожала плечами, а я продолжал: «Но и ты тоже… Сразу прогнала меня».
– «А что же я должна была делать? Или ты думаешь, что я позволю тебе хамить?..»
Похоже было на то, что спор разгорится и мы опять разойдемся. Я сказал примирительно: «Ладно, не будем вспоминать… Я понял, что не могу без тебя жить, Марина. Не сердись и подумай немного обо мне. Я так ждал тебя тогда, так хотел видеть… Ты могла бы сказать мне просто, по-человечески, отчего все так получилось… Но не будем об этом. Расскажи лучше, что ты делала эти дни. Я ведь так долго тебя не видел…»
Ледок в наших отношениях постепенно растаял, хоть и не совсем. Но я был рад и этому. Уверен, что со временем все наладится.
24 сентября.
Спросил сегодня, как будто невзначай: «Марина, я тебе говорил, что люблю тебя. Да ты, наверное, и без этого знаешь. А ты, как ты ко мне относишься?»
Она перевела все в шутку: «Хорошо. Вполне удовлетворительно». И прижала мою руку локтем.
Не скажу, чтобы меня это обрадовало. Но продолжать разговор я не стал. Конечно, я задал глупый вопрос. Наверное, никто никогда так не спрашивает. И все же спросил не случайно: мне кажется, что когда тебя любят, ты это прекрасно видишь - по каким-то штрихам, черточкам, еле уловимым знакам. А я не вижу ничего. Приду я - хорошо; нет - тоже хорошо. Может быть, она маскирует свои чувства? Я стал вспоминать: когда она оказывала мне какое-то внимание? Пришла ко мне в общежитие - раз. Проводы - два. В деревне у Майи - три… Но этого мало. Может быть, я слишком жаден?
28 сентября.
Завтра все мужское население общежития отправляется в лес «по дрова». Жалко, что не увижу ее.
30 сентября.
Дрова заготовили. Замерзли здорово и промокли до нитки, но поработали славно. Надвигается зима. Вот-вот пойдет снег.
1 октября.
Виделся с Мариной, но недолго, минут десять: у нее какая-то техническая конференция.
Болит голова и жарко. Много пью. Митька сказал: «Молодец, я тоже скоро перейду на воду».
«Как так?» - спросил я.
«Очень просто. Ведро воды по калорийности равно одному яйцу или ста граммам хлеба. Выпил два ведра - считай, что позавтракал яйцом с хлебом».
Я не расположен к шуткам. Хочется спать.
2 октября.
Заболел. Температура 39,7 с утра. Пониженный тонус, как говорят врачи. Ночью знобило. Ребята дали мне свои одеяла. Джек принес лимонад (где уж он его достал, когда все было закрыто, - не знаю).
16 октября.