Чтение онлайн

– Скорей надо, - проговорил Дранишников, отстраняя список и поднимаясь.
– Но нельзя опрометчиво. Скорость - не всегда союзник.
– Придерживая пальцами часы на руке, посмотрел на циферблат: - Все. Времени у нас больше нет. Завтра кончается ваш срок, вернетесь, как приказано. Шинель оставите здесь. Оружие, документы, снаряжение и задание получите перед выходом. А сейчас отдыхайте до двух ноль-ноль.

Слушая, Русинов задержал дыхание и прикрыл глаза - надежда, что принятое раньше решение изменится и он останется здесь в какой угодно роли - арестанта, штрафника, надежда, которую он нес глубоко в себе все эти месяцы, тщательно оберегая от посторонних глаз и ушей, оказалась призрачной дымкой. Мелькнули, как во сне, ряды коек в казарме, несимпатичные ему лица, даже почудилась чужая речь и ненавистный запах пиретрума - Русинова словно подняли из душного затхлого подземелья, дали глотнуть свежего воздуха и - обратно… Он вздохнул тяжело и поднялся…

У двери остановился, вытянулся во фронт, сказал тихо:

– Товарищ батальонный комиссар, разрешите обратиться.
– Заметил кивок Дранишникова.
– Можно, я напишу письмо в Рыбинск, матери и сеструхе?

– Нельзя, нет. Ни в коем случае.

Снова вздохнул, задрожали губы, взялся за ручку.

– Что бы вы хотели сообщить матери?

– Что живой и здоровый, не ранен… А больше - что писать? Они ведь от меня с августа не получают ни строчки. Давно уже похоронили, наверное.

– Хорошо, - твердо сказал Дранишников.
– Даю вам слово: ваша мать будет извещена о том, что вы живы и здоровы. Можете об этом не беспокоиться. Большего, к сожалению, я обещать вам ничего не могу.

До сведения Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией дошло, что существующий в Петрограде «Союз реальной помощи» и некоторые другие подобные этой организации в последнее время занимались исключительно планомерной отправкой на Дон Каледину и Алексееву сочувствующих им и их деятельности офицеров и юнкеров. Бдительные наблюдения комиссии за деятельностью этих организаций вызвали в течение последних нескольких дней целый ряд обысков и арестов лиц, причастных к деятельности «Союза реальной помощи» и ему подобных по преступной деятельности учреждений и организаций.

Вчера по ордеру Чрезвычайной Всероссийской комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией произведен обыск в квартире полковника Хомутова на Измайловском проспекте, где обнаружено было восемь бомб и разные материалы, которые сейчас же были конфискованы, а сам Хомутов арестован. В связи с арестом полковника Хомутова и результатом произведенного у него на квартире обыска произведены обыски у других лиц, некоторые из коих тоже арестованы.

«Известия ЦИК», N 25 (289)

Милостивый государь Валентин Федорович!

Только что получил письмо от П. А. Он с похвалой отзывается о нашей работе и просит ее продолжать, несмотря ни на какие препоны. Плоды скоро дадут знать о себе. Материал для Вас готовлю, и в ближайшие дни будет целая пачка. А пока направляю двух господ. Подателя сего письма знаю с младенчества и могу засвидетельствовать его безупречную репутацию и приверженность нашим знаменам. Будет весьма полезен, тем более что сам рвется. Другой - его друг из гвардейского полка, тоже достойный молодой человек. Оба господина - офицеры, люди надежные, и Вы можете, основываясь на моей рекомендации, отправлять их со спокойной совестью.

Работать трудно. Я не жалуюсь, потому что знаю, что Вам не легче. В Б[елом] Кр[есте] нет денег совсем, обещают прислать, но только обещают, правда суммы немалые.

П. А. пишет, что скоро должен прибыть с Дона гонец. Может быть, он привезет. Наверняка он посетит и Вас, тогда нам всем будет яснее, что там происходит, узнаем о цели и назначении сводно-гвардейского полка.

Да хранит Вас бог!

Н. В.

Петербург, 10 января, 1918.

В о п р о с. Это письмо, обнаруженное в ящике вашего письменного стола, по-видимому, имеет прямое отношение к предыдущим?

О т в е т. Самое непосредственное.

В о п р о с. Кто его автор, скрывающийся за инициалами Н. В.?

О т в е т. Сообщить фамилию я отказываюсь.

В о п р о с. Знаком ли с содержанием этого письма полковник Хомутов?

О т в е т. Разумеется, Александр Дмитриевич читал его.

В о п р о с. Что вам известно о контрреволюционной организации «Белый крест»?

О т в е т. Только то, что она существует.

В о п р о с. Откуда вам это известно?

О т в е т. От одного из служащих этой организации - бывшего офицера Измайловского полка полковника Кушелевского Виктора Валерьяновича.

В о п р о с. Состояли ли вы членом «Белого креста»?

О т в е т. Нет, не состоял.

В о п р о с. Кто из главных руководителей и деятелей «Белого креста» вам известен?

О т в е т. Кроме названного полковника Кушелевского, никого не знаю.

В о п р о с. Известно ли вам о существовании других монархических организаций в Петрограде?

О т в е т. По слухам известно, что такие кружки существуют.

В о п р о с. Какие именно? Где?

О т в е т. Этого сказать не могу, потому что не знаю.

В о п р о с. Кто скрыт за инициалами П. А., на которого ссылается автор письма?

О т в е т. Полковник Кутепов Павел Александрович, находящийся на Дону у генерала Каледина. Кутепову поручено сформирование сводно-гвардейского полка в Ростове, назначение которого мне точно не известно.

В о п р о с. Назначение понятно - контрреволюционное. Из предыдущих, а также из этого письма видно, что вы вербовали и направляли на Дон Каледину офицеров в это формирование. Сколько человек вы отправили?

О т в е т. Ни одного из офицеров на Дон к Каледину я не отправлял, за исключением двух господ, о которых идет речь в письме. Как видно из того же письма, они сами просили оказать им содействие, что я и сделал.

В о п р о с. Кто эти офицеры?

О т в е т. Один - лейтенант Нащекин, другой - поручик Пурышев.

В о п р о с. Каким путем вы направили их к Каледину?

О т в е т. Через Киев.

В о п р о с. Какими документами вы их снабдили?

О т в е т. На этот вопрос я отвечать отказываюсь.