Чтение онлайн

— Я знаю твою историю, — перебил ее Рауль и посмотрел на клириков. — Вы сможете отпустить эту женщину? На время?

— Нет! — отрезал отец Рохос. — Нет! Отродье Искусителя не выйдет из клети и не снимет ошейник! Она лжива и замарает нас всех тьмой!

Спорить было бесполезно, на потном лице священника смешались ненависть и страх.

— Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении, святые отцы, — холодно процедил Рауль. — Кто-нибудь из вас, сходите, пожалуйста, вместе с Хосе. Он выдаст вам мирские платья. Рясы становятся для вас слишком опасны.

— Но это значит предать Спасителя! — прошептал еще сильнее побледневший отец Даниэль, липкими пальцами вцепившись в веревку, служившую ему поясом.

Раулю некогда было спорить с ними. Он подбежал к углу двора, что был на стороне рощи, и в этот момент орудия выстрелили. Первое ядро прошло восточнее мельницы, свистнуло в воздухе и улетело к деревьям, едва не задев своих же стрелков. Второе пробило крышу амбара и не взорвалось. Третье ударило во внешний забор, разворотив глину и камни. Через секунду «гакнула» мортира, и Рауль, вместе со всеми, бросился на землю, уткнувшись лицом в вездесущую пыль.

Взорвалось совсем рядом.

Хлязг!

Этот звук больше всего напоминал уху звук рвущейся материи.

Картечь свистнула над головами, иссеча все, до чего могла дотянуться. Кто-то заорал от боли. Теперь к запаху раскаленных камней примешивался запах стали, пороха, едкого дыма и крови.

— Ховельянос! — громко прокричал Мигель. — К раненому! Живо!

Отрядный лекарь уже спешил вместе со своей сумкой к окровавленному и проклинающему все и вся Лопесу. Шагах в десяти от него лежало изуродованное взрывом тело — кто это, Рауль не смог определить.

Двое стрелков приканчивали раненых лошадей. Та, что везла клетку, оказалась убита наповал. Вместе с ней картечью посекло и отца Рохоса. Клирик лежал, распростав руки, и серая ряса у него на груди уже потемнела от крови. Отец Даниэль с двумя охапками армейской одежды стоял в сорока ярдах от амбара и дрожащими губами благодарил Спасителя за подаренную ему жизнь.

Рауль подскочил к клетке, несколько прутьев которой были разбиты:

— Ты жива?!

— Да, сеньор, — сказала скрючившаяся на полу женщина.

Алехандро вылетел на недовольно раздувающей ноздри лошади из-за угла мельницы:

— Они перезаряжают! Самое время организовать атаку! Позволь я с ребятами…

— Вас расстреляют раньше, чем вы доберетесь до орудий! Жди!

Капитан решительно подошел к отцу Даниэлю:

— Святой отец, времени не осталось! Через несколько минут никто не даст гарантии, что мы будем живы. Она — наш единственный шанс уцелеть! Вы сможете снять ошейник?

— Да. Это способен сделать любой отец-дознаватель. Но выпускать ее — безумие. Я не смогу обуздать ведьму, если она начнет пользоваться магией!

— Об этом не волнуйтесь! Мои люди будут держать ее на прицеле!

— Это грех! Грех отпускать такую, как она! Спаситель спросит с меня в райских кущах, почему я дал еретичке свободу…

— Спаситель спросит с вас в аду, почему вы позволили умереть всем этим воинам! — рявкнул потерявший терпение Рауль.

Отец Даниэль посмотрел на тело Рохоса и неуверенно кивнул.

Подчиняясь жесту капитана, Муреньо и Одноглазый Родриго сбили замок на клетке. Игнасио, бледный от потери крови, с перебинтованным плечом, приказал рыжему Карлосу обыскать тело убитого священника. Солдат нашел ключ и бросил его Муреньо. Тот быстро отомкнул кандалы и, взяв женщину под локоть, выволок ее из клетки, отдав в руки Родриго.

— Мои люди хорошо стреляют, — на всякий случай предупредил Рауль, понимая, что это глупо. Смерть от пули в любом случае предпочтительнее костра, который ей уже и так обеспечен.

— Я собираюсь помочь, сеньор. — Ее голос стал хриплым от волнения.

Отец Даниэль неохотно коснулся пальцем знака Спасителя на ошейнике, и тот, лязгнув, открылся. Кто-то из солдат, кажется Мигель, начал читать охранную молитву. Не обращая на это внимания, женщина шагнула в сторону, воздев руки к небу.

Рауль не знал, как у солдат выдержали нервы, но никто в нее не выстрелил.

Не было никакого зла. И вселенской тени. И рева разверзнувшегося ада. И облика Искусителя. И даже тучи не затмили солнце по причине своего отсутствия на небе.

От стены амбара, над которым все еще развевался отрядный флаг, отделились три огромных полупрозрачных силуэта. Рауль едва смог различить на ярком солнце, что это гигантские волки, которые, будь они реальны, без труда перекусили бы пополам лошадь. Игнасио потрясено выругался.

Три призрака стелющимся бегом устремились в сторону основного отряда мятежников. Солдаты, хотя и порядком перепуганные явлением тьмы, бросились за ними, не желая пропустить происходящее. Рауль остался на месте. Он, а также отец Даниэль, Родриго, Муреньо, Пабло и Карлос не спускали глаз с ведьмы.

В отдалении послышались выстрелы, затем перепуганные крики, быстро сменившиеся воплями животного ужаса.

— Муреньо, — негромко сказал капитан, наблюдая за колдуньей, кажется впавшей в транс, — посмотри, что там. И возвращайся.

Солдат вернулся через минуту. Бледный, взъерошенный, с круглыми глазами.

— Там… там… сеньор! Тени их пожирают и рвут на куски! Уцелевшие бегут, бросив пушки и оружие!

— Семя Искусителя! — простонал отец Даниэль, сжимая в дрожащих руках ошейник.

Через несколько минут вернулся Алехандро:

— Полный разгром, мой друг! Дорога пуста. Уцелевшие улепетывают к холмам. Думаю, если звери еще голодны, они доедят мятежников в ближайшие минуты.

Голос у него был ровным, лицо тоже не выражало особых эмоций, а вот глаза сияли. Было в них все. И страх, и удивление, и восхищение, и потрясение. В эту минуту не только командир рейтар думал о том, какая грандиозная сила скрыта в босоногой женщине, облаченной в белый балахон. Мощь отступницы была грандиозна, и в отличие от клириков она не гнушалась использовать ее в полную силу. Святые отцы, редко влезающие в дела земные, даже в войны, в том числе и религиозные, могли бы поучиться, как помогать солдатам в сражении и беречь их жизни.