Народ майя

Альберто Рус

Alberto Ruz

EL PUEBLO MAYA

Mexico 1981

Перевод с испанского Э. Г. Александренкова

Печатается с некоторыми сокращениями

Предисловие

В один из жарких июньских дней 1952 г. по крутой, усыпанной щебнем лестнице, ведущей на плоскую вершину многоярусной пирамиды, которая затерялась среди руин древнего города Паленке в сельве мексиканского штата Чьяпас, медленно поднималась небольшая группа людей. Там, наверху, на фоне бездонного неба и быстро бегущих облаков гордо "парил" изящный белоснежный храм с узорчатым гребнем на крыше. Но вот последние ступени преодолены, и люди, еще не переведя дух после тяжелого подъема, остановились на краю плоской площадки. Отсюда, почти с 23-метровой высоты, открывался изумительный вид на весь древний город, история которого насчитывала без малого десять столетий. Он существовал с конца 1-го тысячелетия до н. э. по конец 1-го тысячелетия н. э.

Расцвет Паленке приходится на V-VIII вв. н. э. Его правители не раз покрывали себя славой на полях сражений. Его архитекторы воздвигали высокие пирамиды и храмы, строили многокомнатные каменные дворцы. Его жрецы изучали небесный свод, проникнув в глубокие тайны мироздания. Его художники и скульпторы воплотили в камне и алебастре свои бессмертные идеалы. Но в конце 1-го тысячелетия н. э. Паленке приходит в упадок. Внутренние неурядицы и нашествие воинственных племен извне подточили его жизненные силы, и город погиб, а его безмолвные руины поглотила сельва.

Мозаичная маска, найденная в гробнице правителя 'Храма Надписей', Паленке

Паленке был открыт уже в наши дни. Здесь побывали путешественники и ученые из многих стран Европы и Америки. Но самый значительный вклад в исследование истории города внес мексиканский археолог Альберто Рус Луилье, с 1949 г. возглавлявший крупную археологическую экспедицию Национального института антропологии и истории Мексики, занимавшуюся раскопками Паленке. Мы не знаем наверняка, о чем именно думал он тогда, 15 июня 1952 г., стоя на вершине пирамиды "Храма Надписей". О былом ли величии древнего города, или о тех неимоверных трудностях, которые пришлось преодолеть ему и его коллегам на пути к заветной цели? Правда, теперь все это осталось позади. Еще одно последнее усилие - и многовековая тайна пирамиды будет раскрыта.

А началось все это ровно четыре года назад, когда Альберто Рус, выбирая объект для будущих исследований, обратил внимание на почти неизвестный до того архитектурный памятник - "Храм Надписей". После первого же осмотра ученый заметил, что пол этого трехкомнатного здания в отличие от полов других храмов Паленке сложен из больших каменных плит. Одна из них имела по краям несколько отверстий, заткнутых каменными пробками. Видимо, отверстия предназначались для поднятия и опускания плиты.

Лестница, ведущая к могильной камере в 'Храме Надписей' в Паленке

И действительно, подняв плиту и начав раскопки, А. Рус вскоре обнаружил начало туннеля и несколько ступеней каменной лестницы, ведущей вниз, в глубину гигантской пирамиды. Но туннель и лестница были плотно забиты глыбами камня, щебнем и землей. Для преодоления этой неожиданной преграды потребовалось четыре сезона тяжелого и кропотливого труда. В конце концов коридор уперся в какую-то подземную камеру, вход в которую преграждала необычная, но весьма надежная "дверь" - гигантский треугольный камень весом более тонны. У входа в камеру в неком подобии гробницы лежали плохо сохранившиеся скелеты пяти юношей и одной девушки, погибших насильственной смертью. Искусственно деформированная лобная часть черепа и следы инкрустаций на зубах говорили о том, что это не рабы, а представители знатных майяских фамилий, принесенные в жертву по какому-то особенно важному и торжественному случаю. Только теперь Русу стало наконец ясно, что все потраченные усилия не были напрасными. Он стоял на пороге выдающегося археологического открытия.

'Храм Надписей' в Паленке

15 июня 1952 г. рабочие сдвинули с места массивную треугольную дверь, и ученый с волнением вступил на порог просторного подземного помещения. "Я вошел в эту таинственную комнату, - пишет А. Рус, - со странным чувством, естественным для того, кто впервые переступает порог тысячелетий. Я попытался увидеть все это глазами жрецов Паленке, когда они покидали склеп. Мне хотелось услышать под этими тяжелыми сводами последний звук человеческого голоса. Я стремился понять то загадочное послание, которое оставили нам люди столь далекой эпохи".

Затем яркий свет ручного электрического фонаря прорезал сумрак подземелья, и археолог на мгновенье потерял дар речи, пораженный увиденным. "Из густого мрака, - вспоминает он, - неожиданно возникла картина фантастического неземного мира. Казалось, что это большой волшебный грот, высеченный во льду. Как бахрома огромного занавеса висели изящные фестоны сталактитов. А сталагмиты на полу выглядели, словно капли гигантской оплывшей свечи. Гробница напоминала заброшенный храм. По ее стенам шествовали скульптурные фигуры из алебастра. Потом мой взор упал на пол. Его почти полностью закрывала огромная, прекрасно сохранившаяся каменная плита с рельефами..."

Гробница имела 9 м в длину и 4 м в ширину. Посередине ее стоял массивный каменный саркофаг, закрытый сверху огромной плитой с резными изображениями и иероглифическими надписями. Внутри саркофага находился скелет рослого мужчины средних лет, сплошь усыпанный массой драгоценных нефритовых украшений. На лицевой части черепа лежала изящная мозаичная маска из нефрита и раковин, видимо воспроизводящая внешний облик умершего.

Мозаичный диск из бирюзы, раковины и кремня - один из многочисленных предметов, найденных в 'Священном сеноте' Чичен-Ицы

Сомневаться больше не приходилось. Перед Русом покоились останки одного из могущественных правителей древнего города.

Открытие царской гробницы в Паленке стало крупным событием в американской археологии. Впервые на территории майя нашли пышное погребение в каменном саркофаге с великолепными скульптурными украшениями. Кроме того, удалось доказать, что древние мексиканские пирамиды использовались не только как основания для храмовых зданий, но и как места для погребения внутри их наиболее знатных и почитаемых членов общества. Без всякого преувеличения можно сказать, что это был не только триумф археологической науки в целом, но и личный триумф мексиканского исследователя.