Народные мстители
Шрифт:
А если тихо и незаметно защищать людей от произвола чиновников, от хамов, воров и жуликов? Есть у кого-нибудь такое хобби? Нет! А жаль…
Когда маленького человека обижает система, то по идее этим должны заниматься депутаты, чиновники, судьи, полиция. Но с них-то какой спрос? У них свои заботы…
У Вадима даже руки чесались! Очень хотелось самому ловить, выводить на чистую воду и наказывать взяточников, казнокрадов и всяких оборотней.
Даешь свободу, равенство и братство!
Но это все будет потом. Первым делом надо освободить тестя. Яков Романович сидел в СИЗО уже неделю. И не было видно конца этому кошмару.
Для полиции важна не логика, а улики!
Есть молоток с кровью и отпечатками Шатилова. Да, это факт!
Антиквар знал о ценности рубина? Да, это факт!
В час ограбления он был в возбужденном состоянии? Да его видели соседи!
Ключи от «Сезама» у подозреваемого были? Были!
Все складывается! Что еще надо для крепкой полицейской версии?
А второе покушение на Кочергина — так это, по мнению следствия, чистая случайность. Или у Шатилова есть сообщники, которые его выгораживают…
Дунаев знал, что ему надо поймать настоящих грабителей. Иначе тестя не освободят… Тут, как в известном фильме — герой Юрского будет сидеть в тюрьме, пока Жеглов не поймает настоящего Фокса. И не одного его, а вместе с Горбатым!
Испуганный Гера Шмаков нарисовал подробный план подходов к дому, где живет малолетка Марианна.
Стараясь размышлять логически, Вадик решил, что здесь самое слабое звено. Если школьница сдала в салон перстень по чужому паспорту, то значит, что она знала правду — вишневый рубин не совсем чист.
Девушка могла стащить камень у тех, кто потом обнаружил пропажу и ограбил «Сезам».
Чем не вариант? Очень логично!
Но любая версия крутится вокруг Марианны Гагиной. И Дунаев решил тянуть за это звено, тем более, что другого у него не было…
Сейчас все реже старушки сидят у подъезда и перемалывают косточки соседям. У пенсионерок появились другие развлечения. Их веселят сериалы с закадровым смехом, шоу с яркими политиками и экранные клоуны в женских нарядах.
Но Вадиму повезло. Во дворе, напротив подъезда, где жила школьница Марианна, расположилась детская площадка с песочницей и с удобными лавочками.
Все дети этого дорогого дома летом были на дачах, а две старушки застряли в городе. У этих бабушек был весьма привлекательный вид. У них не было на голове платочков и очков в толстой оправе. Две пожилые женщины смотрелись, как вдовы профессоров или, в крайнем случае, народных артистов.
Подойдя поближе, Вадим понял, что внешность не всегда обманчива. Старушки со знанием дела критиковали современное искусство. Они считали, что это — «низкопробная безвкусица, которая пытается сказать новое слово».
— Обратите внимание, Вера Петровна, что они, говоря о временах нашей молодости, в один голос ругают цензуру.
— Да! Возможно, это так! Была цензура, но было и высокое искусство. Были спектакли, были фильмы, были композиторы, певцы и поэты. Где это все сейчас?
— Странно, но вместе с цензурой ушло вдохновение и душа. Когда все гоняются за рейтингом, некогда думать об искусстве. Теперь важно не то, что ты сделал, а сколько ты за это получил.
— Верно, Ольга Васильевна. Сейчас творчество подчинено внешним эффектам. В кино все должно летать, визжать или менять пол. А за спиной певцов всегда физкультурники делают зарядку.
— Это еще что, Вера Петровна. Вы помните оперные спектакли, где Онегин в валенках, в тулупе и с двустволкой. А князь Игорь поет арию в шинели НКВД и с маузером.
— И все хвалят эту пошлость. Никто не хочет прослыть ретроградом.
— Точно! Все, как у Андерсена. Нужен ребенок, который крикнет правду: «Люди, а король-то голый! Не надо обманывать себя и других»…
Дунаеву было интересно слушать эту критическую беседу. Он и сам последнее время замечал, что старые фильмы и старые песни ему нравятся больше, чем новомодные потуги творчества.
Подойдя поближе, Вадим постарался очень деликатно войти в разговор.
— Простите, я случайно слышал вашу беседу. Хочу сказать, то я полностью с вами согласен. Раньше человеку не надо было потреблять искусство, как товар. Надо было вслушиваться, вдумываться и переживать. А сейчас молодежь привыкла к готовой жвачке.
— Но вы, уважаемый, тоже почти молодежь.
— Почти, но не совсем. Вот Марианна из этого подъезда — она типичное новое поколение.
— Вы имеете ввиду дочку Эльвиры Гагиной? Это очень странная девушка. У нее совсем нет тормозов!
— Знаю! Я даже хотел с Марианной поговорить, но забыл номер квартиры.
— Квартира номер четырнадцать. Но вы опоздали, молодой человек. Час назад Эльвира с дочкой сели в свой серебристый «БМВ» и укатили на дачу.
— А откуда у Гагиной «БМВ»?
— Вот и я удивляюсь, молодой человек! Эльвира скромный сотрудник Музея истории. Даже не начальник, а какой-то хранитель фондов.
— А куда они направились?
— Пойдемте ко мне, юноша! У меня где-то записан адрес их дачи. Они поехали в Валентиновку. И там, кстати, не щитовой домик, а коттедж! Откуда у Гагиной такой особняк?
На Ярославском шоссе были пробки. Харченко очень боялся того, что в этой суматохе упустит серебристый «БМВ»…
Час назад им очень повезло. Они шли на разведку, пытаясь узнать что-то о женщине, которая командует их шефом. Узнать о той, которая заказала ограбление «Сезама» и убийство охранника.
В ближайшей перспективе Паша с Ефимом хотели плотно прижать ее, испугать и выдавить сто или пятьдесят тысяч баксов.
Но нужен был хороший план! Если они пойдут напролом, то об их шантаже может узнать шеф. И тогда они потеряют больше, чем найдут. Так можно и жизни лишиться!