Народные мстители
Шрифт:
— Все так, Вадим!
— Значит так, мы с гражданкой Дунаевой завтра едем в эти самые Власюки. Под видом туристов. Ты согласна, Светка?
— Согласна.
— Так! Наша дорогая Лифанова, как журналистка, ищет материалы по городу Знаменску, по заводу «Клинвуд» и, понятно, по фирме Бориса Годунова. Это для будущей статьи пригодится. Хорошо, Лера?
— Хорошо.
— А Михаил Лифанов обсуждает вопрос с Максом. Это теперь наш человек! Он трепаться не будет. Верно, Миша?
— Точно! Максим Квасов, хоть и лейтенант полиции, но человек правильный. Подстрахует в нужный момент…
Они решили, что выйдут из Власюков поодиночке.
Понятно, что их особые отношения перестали быть секретом в селе. Но одно дело, когда молодежь гуляет и слушает соловьев. А совсем другое, когда предстоит ночевка в одной палатке.
Народ нормально воспринял бы тракториста с дояркой. Но если такое вытворяет учитель с медсестрой — это разврат!
Геру Мамочкина волновала еще одна вещь. Он чувствовал некое раздвоение своей личности.
Учитель хотел повести Ирочку за реку Кривушу. Но не в глухой романтический лес, а туда, где прямо на берегу какая-то фирма начала строительство коттеджей. Он хотел сделать фото этого безобразия и поднять общественность на борьбу. Надо охранять родную природу!
Именно это и беспокоило Германа. Он никак не мог понять, что для него главнее в этот день. Или первая любовь с Ириной, или спасение берегов Кривуши…
Они встретились в шесть часов вечера в дубраве за мостом.
У Германа за плечами был неуклюжий рюкзак, а в руках маленький баул с палаткой. А Ира Забелина принесла две пухлые сумки.
Сегодня утром они наспех договорились о том, кто и какие вещи возьмет. Но наверняка что-то забыли или перепутали.
Когда уходишь в лес более чем на сутки, нужно очень много. Необходимы котелки для воды и супа. Пригодится топор и лопатка. Надо взять продукты, включая чай, сахар и картошку. И, конечно, посуда, одежда и одно одеяло на двоих…
Они шли вдоль берега реки и через двадцать минут уткнулись в забор фирмы «Пикник». Дальше дороги не было. Тупик! Но зато рядом была уютная полянка и удобный спуск к реке.
За забором было абсолютно тихо. Похоже, что на стройке не было ни одной живой души.
Идеальное место для тайного ночлега.
До заката оставалось несколько часов. Они сразу начали обустраиваться, ставя на поляне палатку, разводя костер и подвешивая над ним котелки для вечернего чая.
Когда совсем стемнело, послышались трели соловья. А, может быть, других птиц. Но все было очень романтично и красиво.
Влюбленные сидели на берегу и целовались. Но вчера, когда они делали это в первый раз, все было торопливо, сумбурно и страстно. А сейчас они смаковали, растягивая удовольствие.
— Скажи, Гера, а до меня у тебя много девушек было?
— Это как?
— Ну, ты раньше много раз целовался?
— Ни разу!
— Я так и подумала. Ты совсем неопытный и стеснительный. Как десятиклассник.
— А как ты, Ира. Ты очень опытная?
— Не очень. Но уж побольше тебя! Первый раз, когда у меня день рождения был. Родители пошли провожать гостей, а я с одним парнем в бутылочку играла.
— Понятно, Ира! Но был и второй раз?
— Был. Это когда в училище нас направили на практику. На ночном дежурстве подвалил ко мне аспирант в очках, прижал к стенке и стал целовать.
— Ты дала ему по морде?
— Хотела, но он меня плотно держал. Я вначале немножко брыкалась, а потом решила не дергаться.
— А дальше что было?
— Ничего не было, Гера. Он, конечно, хотел большего, но я не отдалась! Я все сберегла для тебя. Тебе приятно?
— И да, и нет! Я, Иришка, очень ревнивый. Долго буду вспоминать и этого очкарика, и того с бутылочкой…
Они долго молчали и смотрели на воду, которая искрилась в свете молоденькой луны.
Ирина ругала себя за глупую откровенность. Это была непонятная бравада. Ей вдруг понравилось быть опытней его. Вот она и ляпнула правду-матку! Хорошо, что сказала не все, а только малую часть.
А в душе Германа метались разные чувства — злость, ревность, брезгливость. Но победила жалость и снисхождение. Ему показалось, что Ирочка полностью откровенна перед ним. Таких девушек очень мало!
А еще ему показалось, что Ира очень мучается из-за этих двух позорных случаев. Ее нельзя сейчас оттолкнуть. Он бы посчитал себя подлецом!
Через десять минут Ира Забелина немного ожила. Она встала, сняла обувь, подошла к реке и вошла в воду почти по колено.
— Иди сюда, Гера! Вода, как парное молоко. Ужасно теплая. Давай купаться!
— Давай! Я пойду в палатку надену плавки.
— А зачем? Я купальник вообще не взяла. Предлагаю поплавать так.
— Как?
— Так! Совсем без всего. Я так люблю, Гера, что совсем тебя не стесняюсь. А ты?
— И я люблю…
Ирина отошла чуть в сторону. Она понимала, что сейчас на нее падает свет молодой луны, и она будет похожа на русалку.
Она медленно поднимала платье, снимая его над головой. Потом на прибрежную траву легло и все остальное.