Народные мстители
Шрифт:
Сорок лет назад все было не так, как сейчас!
Теперь он знал, что надо было делать на ночных свиданиях с влюбленными в него девушками. А тогда он не представлял, как надо действовать…
Сегодня он все знал, но уже не мог. И только ночью силой своего воображения он изменял прошлое, рисуя новые картины своих любовных похождений…
Жаль, что это только мечты. Нет в мире совершенства!
В эту ночь антиквар думал о других делах.
Вчера вечером впервые в жизни его задержали офицеры полиции. Взяли под руки и привезли на Петровку. Там его допрашивал полковник Федор Серов.
Разговор был жестким. МУР есть МУР!
Раньше Шатилову тоже приходилось общаться с милицией. Но это были нормальные контакты.
Почти постоянно ребята в форме собирали мелкие взятки. Иногда они искали мелких жуликов. А чаще всего оперативники предлагали Якову Романовичу подписать бумаги о сотрудничестве.
Все знают, что одна из оценок работы ментов и полицаев — количество завербованных агентов. Вот они и привлекали всех подряд.
Но вчера произошло невероятное!
Утром какая-то странная девушка сдала на реализацию серебряный перстень с большим темно-красным камнем. Клиентка предъявила паспорт на имя Вронской Елизаветы Моисеевны. В документе значилось, что ей всего шестнадцать лет.
Шатилов считал себя очень опытным антикваром, но не ювелиром. Он решил, что Вронская принесла искусственный рубин. Поэтому Яков Романович назначил скромную цену и выставил перстень на витрину.
А днем какой-то пронырливый полицейский агент рассмотрел перстень с вишневым камнем и решил, что перед ним натуральный рубин. А это уже совсем другое дело! Это другая цена и другой учет для таких драгоценностей!
Полковник Серов прямо сказал Шатилову, что с такими вишневыми рубинами школьницы по Москве не гуляют.
А чуть позже выяснилось, что у девицы был фальшивый паспорт. Настоящая Лиза Вронская уже два месяца живет в пригороде Лондона в родительском особняке.
Короче говоря, полковник решил, что завтра утром в салоне «Сезам» начинает работать полицейская засада. И если липовая Вронская сдала перстень, то она наверняка захочет получить за него деньги. А значит, что она непременно придет в салон! Придет, и сразу попадет в западню…
В эту ночь не спал еще один человек. Правда, с возрастом у него все было в полном порядке. Когда тебе тридцать лет, то все вокруг должно радовать, цвести и пахнуть. Но это, когда все хорошо. А тут все наоборот…
Михаил Лифанов вчера лишился работы. Его уволил некий господин Трощенко — хозяин механического завода на Шаболовке.
Капитализм иногда хорош для простых людей. Но это только тогда, когда «хозяева жизни» адекватны. Изредка так и бывает.
Но чаще всего российские шахты, скважины, заводы и пароходы в руках шальных жуликов, потерявших ориентиры.
Вот и Лифанов попал в жернова дикого рынка!
В свое время Владимир Трощенко стал предпринимателем. Он предпринимал множество жульнических ходов, чтоб захватить завод. Хитрый хохол обманывал людей, намеренно задерживая зарплаты рабочим и скупая у голодных людей ваучеры или акции.
Получив контрольный пакет, Владимир Иванович стал сворачивать производство, освобождать площади и по серым схемам сдавать помещения в аренду.
Он сдавал все — от заводского Дома культуры и заводоуправления до подвалов под цехами.
Как делается везде, уроженец полтавской деревни Трощенко стал подтягивать в Москву своих земляков. Его правой рукой стал бывший полковник ФСБ Василий Сойкин, который работал под «крышей» Фонда содействия ветеранам.
Миша Лифанов отлично работал на заводе и был на хорошем счету. Но из Полтавы приехала дивчина, которую Василий Михайлович хотел устроить на теплое местечко. И после простой комбинации москвича Лифанова уволили, а хохлушка села на его место.
При расставании Сойкин произнес философскую фразу: «Хозяин — барин». Это закон, по которому теперь жила вся страна.
И совсем неважно, что новый капиталист Трощенко — всего лишь туповатый алкоголик с хитростью деревенского кулака. Раз он сейчас собственник, то значит, что он и хозяин, и барин! А ты, Лифанов, стало быть, его холоп…
Миша не мог заснуть. И дело не в том, что он потерял денежную работу. Это поправимо.
Дело в жгучей обиде.
Мы, славяне, готовы перенести любые лишения, но только подайте нам справедливость! Это нам нужно, как воздух…
После вечернего разговора с полковником Серовым, антиквар Шатилов позвонил старшему охраннику и попросил его переночевать в салоне. Поскольку засада сядет только утром, то хорошо бы подстраховать вишневый камень от всех неприятностей.
Бывший танкист Кочергин сразу согласился. Он даже предложил идею контрольных звонков.
Договорились так — охранник звонит домой антиквару в десять вечера, в одиннадцать, в двенадцать и в час ночи. А потом в шесть утра, в семь и в восемь. В девять Шатилов сам приходит в «Сезам». А в десять начинает работать полицейская засада…
Когда Яков Романович прокрутил в голове все перипетии прошедшего дня, подошел час ночи.
Антиквар принял последний контрольный звонок от Кочергина и начал вспоминать свою молодость.
Перед его глазами возникла первокурсница Оля, с которой он гулял по тенистым аллеям в Нескучном саду. Сейчас он понимал, что девушка ждала поцелуя. Возможно, что она была готова и на большее!
Но молоденький стеснительный студент Яша рассуждал о Кафке, пел девушке Окуджаву и шпарил Есенина. Все «Персидские мотивы» наизусть! Как говорится, «Шагане ты моя, Шагане»…