Нарушитель
Шрифт:
– Реваз, ты, пожалуйста, не обижайся...
– Значит, опять вы сами?
– В голосе пилота проснулись первые шорохи надвигающегося горного обвала.
– Но, Реваз...
– А Ревазу Рондели, как маленькому мальчику, вы разрешили только нажать кнопку автоматического выхода из "трубы Кларка", да?!
С грохотом посыпались камни. Начался обвал.
– Реваз недостоин, да? Реваз неспособен, да? Реваз не сумеет, да?!
Бремзис протестующе поднял руку.
– Реваз, дорогой, ты отличный пилот, но пойми, я сын рыбака, и внук рыбака, и правнук рыбака... У нас такой обычай - судно в обратный рейс обязательно выводит сам капитан. Иначе не будет удачи...
– Позор!
– взревел Реваз, чуть не плача от ярости.
– Сто раз позор! Капитан звездолета, который верит в бабушкины сказки! Предрассудки! Мистика!
– Но, Реваз, выход из "трубы Кларка" гораздо ответственнее, чем вход!
– Ответственнее! От-вет...
– пилот даже задохнулся.
– Это... это сто лет назад было ответственнее, а теперь... Вот!
Длинный палец Реваза болидом просвистел над головой капитана и уперся в небольшую панель с овальной полосатой кнопкой в центре.
– Теперь Реваз нажимает эту кнопку и может идти пить "Саперави"! Автоматы сами выводят корабль подальше от всяких опасных мест! Ты хитрый человек, капитан!
Артур покраснел, но разозлиться не успел - вошел Медведев. Реваз смолк и, ворча что-то по-грузински, пошел укладывать свое тело в пилотское кресло.
Медведев даже не взглянул на него.
– Артур Арвидович, "Хронос" заряжен всей информацией, которую мы собрали за время экспедиции. Катапульта включена. Так что, если с "Альфой" что-нибудь случится...
– Петр Егорович, плюньте через левое плечо. Такие вещи перед отлетом нельзя говорить... Как "Прима"?
– "Прима" уже в ангаре. Кривцов и Свирин помогают Савину.
– На последнем витаскопе результаты прежние?
– Разумеется...
Медведев направился было к выходу и неожиданно остановился.
– Послушайте, Артур Арвидович, вы хорошо знаете САЖО-5?
– Гм... Я, между прочим, испытывал еще пробную серию САЖО-1. Сначала в барокамере, потом в космосе... А САЖО-5 появились как раз после этих испытаний. Так сказать, окончательный вариант.
– Скажите, можно ли случайно задеть аварийный предохранитель?
Артур задумался.
– Вообще... Вообще, конечно, можно... Но для этого надо, чтобы сама собой открылась панель. Это уже совсем невероятно.
– Но все-таки возможно?
– Да, пожалуй... А в чем дело?
– Нет, ничего. Я просто так. Из любопытства.
Медведев выдвинул из стены откидное кресло и сел, вытянув ноги, закрыл глаза и, казалось, задремал. Лишь иногда сплетенные длинные пальцы вздрагивали и цепко перехватывали друг друга.
Андрей вошел минут через десять - ссутулившись, тяжелыми неуверенными шагами, словно пол под ним слегка качало. Он был бледен и угрюм.
– Товарищ капитан, космонавт Савин из полета в квадрат 288-Б прибыл. Витаскоп доставлен. Происшествий нет.
– Хорошо. Идите, Савин.
Андрей повернулся, чтобы уйти.
– Вы плохо себя чувствуете, Савин?
Было в голосе Медведева что-то такое, что заставило Андрея внутренне сжаться.
– Нет, я чувствую себя отлично. Просто немного устал.
Во взгляде Медведева не было обычной насмешливости. Глаза смотрели строго и грустно.
– В таком случае я хотел бы попросить вас немного помочь мне.
Чувствуя между лопатками струйки холодного пота, Андрей шел за Медведевым по ярко освещенному коридору.
Шеф что-то подозревает. Если он догадается... Андрей уже видел такое однажды: восемь дископланов, повисших над почвой, скрещенные струи холодной плазмы, убивающей все живое... По-уставному это называется "немедленная полная стерилизация зараженной местности".
Радиорубка сияла полированным металлом и стеклом под темным куполом объемной вариакарты. Странный звездный купол с повисшими в пространстве названиями, вдоль и поперек перечеркнутый трассирующими строчками линий менгосвязи, придавал рубке сходство с планетарием. Пол слабо тлел, подсвечивая снизу переговорные пульты. Над одним из них опалово поблескивал экран прямой телесвязи с Землей. Этому экрану суждено скоро ожить после полугодового перерыва. Там, у границ Солнечной системы...
Андрей поискал глазами бронированную торпеду "Хроноса". Капсулы не было. Значит, "Хронос" уже в аварийной катапульте. Какой же помощи хочет от него шеф?
– Придется проверить всю схему радиоконтроля САЖО-5 и "Примы", неторопливо и бесцветно заговорил Медведев, не глядя на Андрея.
– Когда пропал контрольный сигнал со скафандра...
– Я случайно задел аварийный предохранитель.
– Да, да, вы сразу сказали мне об этом. Вы ведь были тогда уже в кабине.
– Вот видите! Когда пропал сигнал со скафандра, я взял на контроль "Приму", но и там не было сигнала... Ведь вы сразу взлетели, судя по радиограмме?
– Сразу...
– Да... Значит, в системе радиоконтроля что-то барахлит, иной причины быть не может. Если только...
Медведев рассеянно двигал взад-вперед миксер мощности следящего агрегата, и длинная стрелка главного амперметра покорно качалась от нуля до крайней черты. Мерные качания гипнотизировали.
– Если только вы не снимали скафандр, чтобы подышать свежим воздухом этой гостеприимной планеты.
Последняя фраза прозвучала громко и резко. Андрей оторвал наконец глаза от гипнотической стрелки и попробовал улыбнуться.
– Да, я... с-собирался погулять, как вы помните... Но как-то не получилось. В другой раз...