Нарушитель
Шрифт:
— Арч, все так непонятно… — пожаловалась она.
— Ничего, это ничего, — утешал он, поглаживая ее выпирающие лопатки, сам не веря своим незначащим словам, а другие не приходили на ум.
— Твое лицо совсем другое. Я не понимаю, что вообще с тобой было… Расскажи.
Они уселись рядышком на койку, их руки переплелись.
Отбросив колебания, Арч принялся рассказывать. О драке и новой судимости, о Юхре и похищенном жизняке, о патрульных и бегстве наугад по тоннелям, о Тиле и о том, как вирус черняшки урезал его жизнь до двух суток, и как он решился во что бы то ни стало прийти попрощаться с ней, с Амой…
Снова нахлынули сомнения. То, что случилось потом, являлось строжайшим секретом, как и все, связанное с Разведкой, по эту сторону карантинного барьера.
— Дальше, — попросила она. — Рассказывай дальше.
Арч перевел дух.
— Хорошо, — сказал он. — Слушай. Оказывается, небесники на летающих дисках — вовсе не выдумка. Они действительно есть.
И он рассказал ей о столкновении с Гуром, о том, как его вылечили на космической базе от черняшки. Рассказал об Адаптории, о своем решении пойти работать в Разведке.
— Когда окончилось обучение в Разведшколе, мне сделали пластическую операцию и послали сюда, на Тхэ, — закончил он свой рассказ.
— Даже не верится, — задумчиво произнесла Ама. — Ты стал небесником. Арчик-Гвоздь — небесник…
— Мне самому не верится, Ама…
Они встретились наконец. Его любовь и мука, его милый глазастик, она снова была рядом, он видел ее, мог протянуть руку и прикоснуться, ощутив теплоту ее нежной кожи. Арч не сомневался, что и роскошная накидка поверх кружевного платья, и чуточку оплывшее, холеное лицо — лишь непривычные для него внешние мелочи, а внутренне она все та же, его родная Ама…
— Мне надо идти, — встрепенулась она.
— Побудь еще немного.
— Я волнуюсь из-за малыша. Он в последнее время спит плохо. Вдруг он проснется среди ночи, один… Проводишь меня?
— Ну конечно, — Арч встал и накинул серый чиновничий плащ.
— Когда я снова тебя увижу? — спросил он, отпирая дверь.
— Не знаю, — отводя глаза, пробормотала Ама.
Едва переступив порог, Арч получил крепкий удар дубинкой по темени.
Очнулся оттого, что в лицо плеснули кружку соленой воды из-под крана. Он лежал навзничь на полу каюты, в запястья врезались наручники. Стоявший над ним Алаягати отшвырнул кружку и наклонился.
— Так значит, ты и впрямь тот самый Арч, — сказал пахан. — Прямо нутром чуял, что тебя подослали. Думал, спокушка, вышло, что небесники. Интересные дела. Ты ведь мне все расскажешь, а? Если хочешь легкой смерти, конечно.
На табурете сидела Ама, облокотившись на стол и подперев голову рукой.
— Ама… — выдохнул Арч.
Ее лицо искривилось в холодной гримасе.
— Ну что ты вытаращился? — спросила она. — Я люблю его, а он любит меня. Действительно любит, у меня есть все, чего я хочу, и я не вкалываю на фабрике. Или ты воображал, что я до сих пор сохну по тебе? Дурак же ты, Арч Эхелала, как был дураком, так и остался.
— Хватит, помолчи, — оборвал ее Алаягати. — Придется тебе, Арч, пожить у нас в амбаре. Будешь мне рассказывать о небесниках, долго рассказывать и только правду, понял?
Арч ничего не ответил.
В каюту вошли двое мордатых, бритых наголо верзил.
— Товар забрали, хозяин, — доложил один из них, протягивая ключ от подвала.
— Тащите этого хмыря в фургон, — Алаягати пнул лежащего Арча. — Запрете его в амбарном чуланчике. Мне с ним еще говорить надо.
Верзилы подхватили Арча, поставили на ноги и вывели из каюты.
Пасмурная беззвездная ночь стояла над затихшим мегаполисом. Арч глубоко вдохнул промозглый воздух, стараясь сконцентрироваться. Бритоголовые вели его по ярусной пощадке к лестнице, крепко держа за локти. Сзади шли Алаягати с Амой.
Резко качнувшись корпусом вправо-влево, Арч провел подсечку, и державший его справа конвоир, потеряв равновесие, разжал пальцы. Второго Арч ухватил сцеплеными руками за грудки и бросил через бедро. Развернулся к Алаягати, который выхватил из-за пазухи длинноствольный пороховой пистолет. Взметнувшись в высоком прыжке, Арч выбил оружие ногой. Алаягати попытался обхватить Арча, но тот стремительно присел, увертываясь от захвата, вцепился в щиколотку противника, поднырнул под него и распрямился, шагнув к перилам.
Один против троих, вдобавок скованный наручниками, он не имел желания церемониться. В следующий миг оказавшийся верхом на его плечах Алаягати полетел с четвертого яруса вниз, на мостовую. Ама истошно завизжала.
Бритоголовый громила бросился на Арча и, получив свирепый удар ногой в челюсть, рухнул. Второй подхватил валявшийся на площадке пистолет Алаягати, но Арч уже перемахнул через перила, вцепившись в них скованными руками, повис, качнулся, спрыгнул на площадку третьего яруса. Сверху грохнул выстрел. Промах.
Повторив рискованный прыжок, Арч оказался на втором ярусе, затем соскочил на мостовую рядом с трупом Алаягати. Поодаль, возле спуска в подвальный ярус, стоял мотофургон. Из его кабины выскочил шофер с монтировкой в руках. Еще один бритоголовый появился из-за фургона.
Арч пустился бежать, прижав скованные руки к груди. Ни уйти от погони, ни победить в схватке шансов у него практически не было. Однако, свернув за угол, он оказался над магистралью, где нощно и денно неслись мотоплатформы, и перелез через ограждение на краю сетчатого тротуара. Внизу шли сплошным потоком натужно ревущие тяжелогруженные машины. Примерившись, он прыгнул и угодил на платформу, заставленную штабелями коробок с бульонными концентратами. Водитель платформы ничего не заметил.