Чтение онлайн

Не очень то он приветлив, но в любом случае с ним спокойней. Значит, моя краля уже примчалась. Спасибо ей.

Я пересказал Янбухтину последовательно всю цепочку событий от самолета, до ножа в груди у Чебоксарова.

– Значит, это вас подозревали в отравлении Прудникова? – удивленно спросил адвокат.

– Да, но я этого не делал.

– Даже если бы это сделали вы, я с удовольствием взялся бы вас защищать, причем нашел бы для вас массу оправдательных моментов.

– Не любите вы Прудникова.

– А его никто не любит. Ни его, ни Захарова, на которого он работает.

Я подумал, что у меня еще будет возможность поговорить на эту тему с адвокатом. Естественно, про папку я ничего рассказывать не стал.

– Я пока точно ничего не знаю, – продолжил Янбухтин, – но, насколько мне известно, на вас у них ничего нет, поэтому послезавтра вас отпустят, если вы не наговорите лишнего. Завтра я буду с вами на допросе и все сразу пойму. В моем присутствии повесить на вас им ничего не удастся. Адвокат посмотрел на дорогие часы и ушел. Я вернулся к ставшему уже родным Стасу.

– С этим парнем какие-то проблемы, – сообщил Стас про нашего третьего сокамерника.

В подтверждении его слов парня выгнуло дугой. Он уже не застонал, а заорал во все горло, затрясся и блеванул. Чтобы чувак не запоганил нам все ложе мы с грабителем схватили его под мышки и стащили на пол. На холодном бетоне тот разошелся вовсю. Он дрыгался, бился в судорогах, орал, стонал и плакал. Я испугался. Стас стал бить кулаками в дверь пока не прибежал старшина.

– Наркотическая ломка, – авторитетно заявил охранник. – Скоро пройдет.

– Нужно позвать врача, – посоветовал я.

– Зачем? – недоуменно спросил старшина.

– А если он помрет?

– Тогда и позовем.

После визита старшины приступы у несчастного пошли по нарастающей, врача позвали только с третьего раза, когда у наркомана пошла кровь. От греха подальше доктор решил забрать нашего соседа в больницу. Этому предшествовала долгая бюрократическая процедура. Я был полностью уверен в том, что парень до больницы не доживет. После того, как увезли бедолагу, охранники в наказание за сострадание устроили нам жестокий шмон. Они приказали раздеться до гола, выйти в коридор и встать раком. В этой нелепой позе мы стояли минут десять, пока они хозяйничали в нашей камере.

Старшина притащил половую тряпку из грубой мешковины и велел нам самим убраться в камере.

В целом первый день заключения прошел не скучно. С ночью тоже все было бы в порядке, если бы Стас не пускал газы так часто и музыкально. Нужно подсказать ему, что с такими незаурядными способностями его, после выхода, без проблем возьмут на работу в «Газпром», причем на высокую должность.

Прежде чем уснуть я долго думал про свою семью. Жена молодец. Очень быстро сориентировалась, бросила все и примчалась. Янбухтин появился как раз вовремя, именно тогда, когда мне нужна была чья-то поддержка. Еще я думал про Мишку, про слова тещи: «Незачем его приучать. Когда вырастет, если захочет, сам начнет называть тебя папой». Наверное, я все-таки смогу заслужить его любовь.

Утором, не успели мы со Стасом дожевать его помидоры, как за мной пришли. Охранник сменился, вместо серьезного старшины меня провожал веселый сержант. Он что-то насвистывал и разговаривал со мной громко, как с глухой старушкой.

В кабинете сидели Янбухтин, Полупан и Ситдиков. Когда меня ввели, они о чем-то оживленно беседовали. Так со стороны и не догадаешься, кто из них прокурор, кто мент, а кто – адвокат.

– Господа, – с пафосом произнес Янбухтин. – Давайте не будем тянуть кота за хвост и трепать нервы моему клиенту. Если у вас есть что-то новое, то спрашивайте, если нет, соблюдем формальности и подпишем протоколы.

В присутствии адвоката сыщики вели себя не так нагло, но вопросов все равно нашли много. Сегодня их очень интересовал Аркадий, время, когда он меня встречал, куда отвозил и где ставил машину.

Я заверил их, что Аркашка никак не мог оказаться в кабинете Чебоксарова раньше меня. В моей памяти еще были свежи количество шагов от машины до здания и число ступенек на лестнице. Я выдал им все цифры, потом по новой посчитал время.

– Это абсурд, – повторился я.

– Не твое дело, – единственный раз нагрубил Полупан.

После небольшой словесной перепалки Янбухтин попросил следователей выйти и оставить его наедине с клиентом.

– Сегодня вас повезут в экспертно-криминалистическую лабораторию, сообщил он, – для испытания на детекторе лжи. УВД закупило полиграф, теперь суют его везде – где надо и не надо. Сразу хочу предупредить, что результаты специальных психофизиологических исследований не являются официальными, и на суде никакую силу иметь не могут.

– Тогда зачем они?

– Чтобы этим ребятам было легче работать.

– А я могу отказаться?

– Не советую, – он оценивающе посмотрел на меня. – Только что встречался с вашей женой, она передала вам кое-что покушать, пакет у сержанта. Вам его принесут после проверки.

– Как она?

– Нормально. Просила, чтобы я приходил к вам почаще. Уверена, что вы ни в чем не виноваты, и адвокат вам нужен только для поддержки.

– Так оно и есть.

– Я зайду вечером, – Янбухтин опять показал дорогие часы.

Сержант передал мне еду, и мы со Стасом закатили пир. Вареное мясо, селедка и салат – вот что осталось от передачи жены после отсева. Все было до обморока вкусно. Непонятно, откуда она взяла домашнюю пищу в условиях незнакомого города. От местной похлебки мы гордо отказались.

Стас еще раз пообещал мне, что больше никогда в жизни не будет пить так много и бездумно. Мы стали делиться соображениями по поводу выпивки. Я вспомнил сухой закон, который ввели у нас в университете в середине восьмидесятых. Сухие свадьбы, комсомольские дискотеки и то, как можно было запросто вылететь из числа студентов просто за запах. Стас сказал, что в эти годы работал на севере, а там сухой закон был всегда. Я рассказал о том, как мы ночевали с Захаровым на биллиардном столе.

– Я знаю одного Захарова, – вспомнил новоиспеченный грабитель. – Баллотировался в депутаты по моему району. Тоже, по-моему, Константином зовут. Говорят, изрядная сволочь. Может быть он?