Чтение онлайн

По его виду я должен был немедленно забиться в экстазе.

Соседняя «кровать» была занята тучной женщиной, читающей детектив Донцовой. Однажды в одном книжном магазине я наблюдал такую картину; стояли два высоких, выше человеческого роста, совершенно одинаковых стеллажа забитые книгами. На одном написано: «Русская литература», на другом – «Донцова». Я специально посчитал по названиям, у Донцовой книг оказалось даже больше. Я, как бренд-менеджер знаю, что это не спроста, таков спрос. Но, вывода из увиденного пока не сделал.

Я еще раз осмотрел первый салон. Спать я не смогу, фильм смотреть не охота. И, интересно, о чем это мы сможем поговорить с этой дамой? Нет, с тем стариком точек соприкосновения у нас значительно больше.

– Парамаунт, – сказал парень.

– Что?

– Я говорю, фильм кинокомпании «Парамаунт».

– Не люблю американские фильмы.

Пацан сделал такое лицо, как будто я оскорбил его бабушку. Видимо в его голове не укладывалось, как это можно не любить Голливуд.

– Извините, но я не смогу принять ваше предложение, – сказал я.

Это парня совсем добило, он даже закатил глаза и собрался упасть в обморок. Тем не менее, не успел я дойти до своего места, как он догнал меня и схватил за рукав.

– Назови свою цифру, – зло произнес он.

– Тридцать бэ, – не задумываясь, выпалил я.

– Муля не нервируй меня. Что это?

– Цифра.

– Я спрашиваю, сколько ты хочешь?

– Вы предлагаете мне деньги? – удивился я.

– В деньгах вся сила, брат! Деньги правят миром, и тот сильнее, у кого их больше.

– Деньги за то, чтобы я пересел?

– Да.

Подошла стюардесса.

– Мы взлетаем, – сообщила она. – Нужно сесть и пристегнуться.

Я пожал плечами, еще раз сказал «нет», прошел на свое место, сел и пристегнулся. Паренек хотел последовать за мной, но подоспела еще одна бортпроводница, и они вдвоем преградили ему путь, встав плечом к плечу, как двадцать шесть Бакинских комиссаров. Действия и изречения парня были мне непонятны.

А что если старикан обидится и откажется со мной разговаривать? Я посмотрел через его плечо в иллюминатор. Там, что есть силы, улепетывала куда-то за спину, зеленая трава.

Дед наконец-то отвлекся от мечущегося пейзажа и остановил свой взор на мне.

– Вынужден был отказать вашему другу, – извиняющимся тоном сказал я. – Мне там не понравилось.

– Не больно-то и надо, – изрек сосед. Так, так, так. Нужно говорить, говорить пока он отвечает.

– Не был в этом городе восемнадцать лет, – совсем не по плану выпалил я первое, что пришло в голову. – Волнуюсь.

– Решил навестить родителей? – презрительно спросил мой собеседник.

– Когда я женился, родители переехали поближе ко мне в Обнинск. На квартиру в Москве или области денег у них не хватило. Они три года назад умерли.

– А. . .

– Я сам родом из этих мест, только из райцентра, Ноябрьска.

– Знаю такой городишко.

– Потом приехал в город, поступил в университет на иностранные языки, пять лет отучился и подался дальше – в Москву.

– В аспирантуру?

– Нет, в МФТИ.

– Два высших образования?

– Угу.

– Слишком умный?

– «Ай Кью» – сто восемьдесят два. Честно говоря, после тренировок. Одно время увлекался.

– Это хорошо или плохо?

– Сто тридцать – уже нормально.

– Не очень-то я доверяю всем этим иностранным тестам.

Это он удачно сказал. Очень мне на руку. В таких делах я специалист.

Я завелся и стал рассказывать все, что мне известно про иностранные тесты и систему буржуазного образования. Дедок заинтересованно взирал на мой рот и иногда впопад задавал разные вопросы.

Так прошло какое-то время, потом слова на языке кончились, небо за окном запенилось, сосед положил мне голову на плечо и засопел.

Я вычитал в той газете, что самые опасные периоды полета это взлет и посадка. Именно в это время происходит большинство катастроф. Так вот, первый опасный период мы удачно и незаметно для себя миновали, осталось качественно приземлиться.

Пусть сосед пока поспит. Он мне не нужен до поры. Разбужу перед снижением как бы невзначай.

Вернемся к задаче. Итак, имеем в наличии тридцать «бэ» – это шаги. «Бэ» тут для красоты и потом исчезнет. Имеем полтора часа лета – это время. Еще имеем восемнадцать лет – целая вечность. Тридцать плюс полтора равно восемнадцать. На первый взгляд – чушь, но если вдуматься, то именно тридцать шагов и полтора часа лета отделяют меня от прошлого, которое кончилось восемнадцать лет назад. Хотя, не совсем так, будут еще тридцать шагов по прилете. Значит, тридцать умножить на два, плюс полтора равно восемнадцать. Неправильное уравнение без неизвестных. Нужен вопрос. Нужно неизвестное. Задачи не всегда придумываются сразу. Иногда проходят целые месяцы. Я чувствую, это будет красивая задача, возможно, самая удачная.

Вначале я хотел оставить ее на потом, но от нечего делать решил поупражняться. Я начал вставлять вместо переменной «бэ» всякие значимые для меня цифры, например, свой день рождения, день рождения жены, сумму цифр года в котором я отбыл в Москву и прочую дребедень. С получившимися цифрами я стал производить различные математические действия, пока у меня не выпало два раза одно и то же число. Это было красивое число – двадцать два. Теперь нужно придать ему смысл. Для этого хорошо подходят журналы и книги. Обычно я делаю так: отсчитываю количество страниц, равное выпавшему номеру, в данном случае – двадцать вторую страницу, и на этой странице двадцать второе слово, сверху, справа. Если имя существительное не выпадает, считаю двадцать второе слово слева, если опять не повезет, то снизу тоже справа и слева. Обычно четырех раз бывает достаточно. Если не получается, то я открываю книгу с конца и произвожу те же действия задом наперед.

Сегодня у меня ни книг, ни журналов не было, но у соседа через ряд лежала на кресле свернутая газета. Я попросил ее и решил вычислить смысл по ней. Конечно, в газетах не бывает так много страниц, в этой, например, всего четыре, но можно найти двадцать вторую статью или абзац, а в нем двадцать второе слово. Я начал считать и сперва терпел одни неудачи. Мне попадались предлоги, и наречия. Два раза подряд счет выпал на «чтобы». Наконец, на третьей странице выпало слово «норма». Я подумал, что «норма» – не совсем правильное слово, какое-то социалистическое, и решил поискать еще. Тут же после нормы выпало слово «отравление». Еще хуже. Но, тут уж ничего не поделаешь, дальше искать бессмысленно, потому что это будет явная подтасовка.