Чтение онлайн

Я понял, что его прорвало, что он не остановится, пока не выскажется.

– Хотя, нет. Нельзя сказать, что он пускал пыль в глаза специально. Просто у него был комплекс. Он плохо себя чувствовал без крутых машин, бирюлек и престижных знакомств. Ему было неуютно. Его тошнило, если он выпадал из обоймы. В таких делах я был для него не авторитет. А вот Захаров – пример для подражания. Он думал, что если ему удастся залезть в эту компанию, бюджет и политику, то это шаг вперед. Хотя, чего там говорить, были мы там. Еле ноги унесли.

Тихонов понизил голос и придал лицу загадочное выражение.

– Одно время мы работали в команде губернатора. Неплохие деньги имели. Снабжали область ГСМ, пока Чебоксаров не поругался со всеми, с кем можно. И когда встал вопрос, с кем я, с Чебиком или с крутыми. Я выбрал его. Дурак. Я пришел к Макарычу (это губернатор) и говорю: «Извини, но я друзей не предаю. Мы с ним пятнадцать лет отпахали, а твои шестерки мне никто». Поругался, конечно. Да чего уж там. Хотя, справедливости ради нужно сказать, что Макарыч Кольку изначально не любил. У них была взаимная неприязнь.

Тихонов опять допил бутылку. Куда в него столько лезет? Как будто стремясь удивить меня еще сильнее, он откупорил две новые емкости, одну без разговоров поставил около меня, достал откуда-то с полки коробку конфет и только потом предложил сходить в туалет.

Мне было интересно, присутствует ли у него художественная роспись по сантехнике, как в офисе его бывшего напарника. Если бы это оказалось так, то можно было бы говорить о клинике и общей территориальной тенденции.

Рисунков на дне писсуаров и унитазов (я специально заглянул в кабинку) не оказалось. Значит, это было эксклюзивное изобретение покойника.

На обратном пути позвонил Аркашка. Мелодией звонка я установил танец с саблями. В аэродинамической трубе коридора она зазвучала тревожно и нелепо. Чтобы Тихонов не услышал нашего разговора, я отстал.

– Ну, как вы там? – спросил мой верный спутник.

– Общаемся.

– Конструктивно?

– Он пьян.

– Да ну?

– Мало того, мы пьем вместе.

– Ему же нельзя, он же закодированный, – с непонятной интонацией сказал Аркашка. То ли он радовался, то ли злорадствовал.

– Ему это пофиг.

– Долго еще?

– Я позвоню.

Тихонову ходить от рабочего места до туалета приходилось на пять шагов больше, чем Чебоксарову. Это точно. Я помнил цифры.

Конфеты оказались с коньяком. Тихонов подбрасывал их в воздух, ловил ртом и глотал, почти не жуя. Он что-то рассказывал, но я выключил звук и стал думать о том, как мне перевести разговор в нужное русло. Мне необходимо убедить его, что после смерти Чебоксарова он остался единственным правопреемником фирмы и должен держать обязательства. Я стал составлять предложение, но мне мешал звук его голоса с постоянно изменяющейся тональностью.

– Перед самым сезоном, – долетали до меня обрывки его говора, – он неожиданно вытаскивает из оборота миллион и покупает себе машину “Infiniti”. Я говорю: «Как ты можешь? Нам нужно закупать тетради в Архангельске, партнеры выставляют определенные обязательства. Нам как никогда нужны деньги». А он отвечает: «Сколько можно ездить на колуне? Надо мной уже все смеются». Это он «мерс» называет колуном. Потом, перед Новым годом, я тоже решаю вытащить деньги. Уже можно. Кое-как отстрелялись. Сезон прошел, все в порядке. Машины подорожали. Я говорю: «Мне чтобы купить такую же тачку придется вытащить чуть больше. А зачтемся одинаково». Логично я рассуждаю? Раз вместе выбрать деньги мы не можем, чтобы не просадить контору, значит нужно выбирать эквивалент. Согласен?

Я на всякий случай кивнул.

– А он встал в позу, и ни в какую. «Я выбрал лимон и ты тоже – лимон! А то, что авто подскочило, меня не парит». Понял?

Я кивнул, дескать, понял, и решил еще выпить. Мне понравилось. К кислятине оказывается, тоже можно привыкнуть. Особенно когда есть конфеты. Мне нужно было разбавить его монолог своими звуками. Как-то брать инициативу в свои руки. Начал с простого:

– А поговорить по-хорошему вы не пробовали?

– А как с ним поговоришь, если он меня за человека не считал? – повысил голос Тихонов. – Он же невменяемый. Ты в курсе, что он треть бюджета тратил на таблетки? У него этих комплексов куча была. Один из которых – страх смерти.

Я знал, что Чебоксаров был странным.

– Он уже все давным-давно спланировал. Поэтому и фирму делить со мной не собирался. Он за год до развода открыл левую контору «Канцторг» и стал потихоньку часть денег туда переводить. Это же настоящее воровство!

Я незаметно для себя выпил вторую бутылку. Мы опять сходили в туалет. Тихонов достал еще. Интересно, сколько их там?

– Но бренд «Бумторг» остался за вами. Помещение, склады, менеджеры. Я думаю, что ты все-таки остался в лучшем положении.

– Ха!! – вскричал Тихонов, – ха, ха! А ты знаешь, что он при помощи своего друга – начальника ГТС отобрал у меня все номера телефонов? Ты думаешь, что номера телефонов не бренд? Ты думаешь, что их ненужно было раскачивать? Они ведь остались у всех наших клиентов! Звонит по ним снабженец и попадает к Чебоксарову. Ему говорят: «Алло, все верно, мы вас обеспечим, правда, мы теперь по-другому называемся»! И кто после этого в лучшем положении? А?

Я не знал что ответить.

– Четыре дня назад, – гордо продолжил Николай, – я заплатил ему два миллиона рублей за название.

– Как? – опешил я.

– Вот так! Деньгами. Наличными. Он позвонил за неделю и сказал, что уходит из бизнеса и просит отступного. Обещал вернуть телефоны. Просил три с половиной. Сошлись на двух.

Я подумал, что теперь, после смерти Чебоксарова можно говорить что угодно.

– Он, конечно, немного угрожал, – будто прочитал мои мысли Тихонов, – кичился своими новыми друзьями. Я решил, что лучше заплатить. Вот, у меня и расписка имеется.

Он подошел к столу и взял два листа, скрепленных стиплером.