Нарушители
Шрифт:
– Ты уверена?
– Да.
Нет, она была не уверена.
– Да, Тристан, давай.
– Я только до конца коридора.
Подошвы его школьных ботинок стучали по полу все тише и тише. Он все еще рядом, говорила она себе. Ты же слышишь его. Ты знаешь, где он.
Однако это не помогло: грудь ей сдавливало все сильнее, дышать стало почти невозможно. В висках застучало; подвело судорогой живот. Но она кое-как справлялась. Что было невыносимо – так это чувство, что она снова в вагоне поезда. Кости в ноге гнулись и трещали; кожа на бедре и спине надрывалась, обнажая плоть. Дилан ощутила такую слабость, что готова была упасть в обморок. С каждым шагом Тристана из нее утекала жизненная сила.
– Слишком далеко, – выдохнула она. – Вернись.
– Дилан? – проскрипел из трубки его голос. – Как ты?
Пауза.
– Я… мне кажется, дальше не надо.
Он сглотнул – в трубке раздался резкий щелчок.
– Вернись, – повторила она.
– Хорошо, – пообещал он. – Но давай… давай подождем пару секунд. Может, станет легче.
Дилан сосредоточилась на дыхании. Это все не по-настоящему, говорила она себе. Это просто воображение. Ничего не происходит. Однако это не помогло: боль только усилилась. Дилан забеспокоилась: у нее сильно закружилась голова, помутнело в глазах.
– Я не могу, Тристан. – Она вцепилась в гипс, который все крепче сжимал ей ногу. – Ой, как больно.
– Пару секунд? – повторил Тристан.
– Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, – прошептала она в телефон.
– Дилан? Ангел мой? – В его голосе слышалась паника. – Иду.
Глухие звуки вернули Дилан в сознание: Тристан бежал обратно. У нее онемела рука; голову было не поднять. Внезапно из динамика раздался незнакомый голос:
– Эй, а ну не бегать!
Томсон. Только их старый ворчливый завуч способен на такой рев. Однако Дилан услышала, что Тристан не замедлил бега. Очень, очень плохая идея.
– Я сказал, остановись!
Томсон может оставить Тристана на отработку после уроков и, таким образом, разлучить с ней. И эта разлука будет длиться куда дольше, чем их небольшой эксперимент.
– Тристан, остановись, – прошептала она в трубку.
Она слышала, как Тристан разъяренно что-то проворчал, останавливаясь. Приглушенное «Простите, сэр». Наверное, положил телефон в карман.
– Куда спешим?
– Я оставил кузину в библиотеке… Она в инвалидной коляске. Не может передвигаться сама.
– Дилан Маккензи? Что такого может случиться с ней в библиотеке?
Долгая пауза.
– Лавина из книг.
Несмотря на удушающее сочетание паники, тошноты и боли, Дилан хрюкнула от смеха, не успев зажать рот ладонью.
– Что, думаешь, шибко остроумный?
Дилан и правда так считала. К несчастью, мистер Томсон был лишен чувства юмора.
– Нет, сэр, не думаю.
Правильный ответ.
Тишина. Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи…
– А ну пошел с глаз моих!
Шаги сделались тише и быстрее. Они уже у библиотечных дверей.
Тристан возвращается к ней. Дилан выпрямилась, пытаясь прийти в себя. Ей по-прежнему было худо, но боль стихала. Еще несколько секунд – и он появится…
Она быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.
– Тристан!
Девчоночий голос. До боли знакомый.
Голос звучал глухо: видимо, телефон все еще был у Тристана в кармане. Она не расслышала его ответ; затем снова заговорила девчонка. Шерил.
– У тебя что, «окно»?
Приторный тон Шерил, видимо, должен был звучать соблазнительно, но Дилан с большей охотой послушала бы скрежет ногтей по стеклу.
– Стеф, помнишь, я рассказывала тебе про Тристана?
– Привет, Тристан.
Стефани Кларк. Прославилась своими похождениями в школьной подсобке, а еще тем, что была тупее Шерил Макнелли, что само по себе впечатляло.
– Знаешь, – продолжила Шерил, – мы ведь впервые видим тебя без кузины.
Она как-то слишком уж подчеркнула слово «кузина». Дилан это не понравилось. Почему они с мамой сочинили такую дурацкую историю?
– Да, мы очень близки, – тихо и словно обороняясь ответил Тристан.
Это несколько утешило Дилан.
– Она к тому же еще и инвалидка, – добавила Шерил. – Тебе, наверное, до смерти надоело толкать ее кресло?
– Да нет, – кратко отозвался Тристан. – Слушай, мне надо идти…
– Подожди!
Да пошли они! Дилан сама к ним подъедет. Пусть Шерил убедится, какая она инвалидка, когда кресло врежется ей в ноги.
Отключив телефон – она и без него уже слышала голоса, – Дилан схватилась за колеса и стала толкать кресло к выходу. Оно не поддавалось. Заскрежетав зубами, Дилан переменила положение рук и попробовала снова.
– Какие планы на после уроков?
Она что, собирается позвать его на свидание? Дилан толкала изо всей силы. Наконец кресло поехало, но маневрировать Дилан совсем не умела. Похоже, она двигалась прямиком к стенду с автобиографиями.
Дилан приналегла на левое колесо, пытаясь выровнять траекторию, но задела загипсованной ногой «Жизнь Черчилля» в твердом переплете. Ногу пронзила резкая боль. Несколько секунд она сидела, пытаясь отдышаться, и невольно прислушивалась к болтовне девчонок с Тристаном.
– Но тебе необязательно сидеть дома только потому, что она…
– Да, необязательно.
Он что, злился?
– Я остаюсь с ней не потому, что так надо, а потому, что мне так хочется.
– По субботам у меня собираются одноклассники, – начала Шерил. – Может, зайдешь?
Молчание. Видимо, он размышлял над предложением. Если бы не пульсирующая боль в ноге, Дилан прямо сейчас поднялась бы с кресла, прошагала к дверям и врезала Шерил как следует. А может, и Стеф тоже.
– Я спрошу у Дилан, захочет ли она пойти.