Чтение онлайн

Смеясь, я выгнул бровь, смотря на жену своего брата и одновременно хорошую подругу.

— Убирают тоже сами, — кивнула Лизи, отвечая на мой немой вопрос.

Переведя взгляд на семью, её лицо озарила лучезарная улыбка. Видеть их такими счастливыми — бальзам для меня.

— Ужин!

Три пары блестящих глаз устремились в нашу сторону, после чего, Мэйс и Мэди покинули качели, через секунду, они залезали на стулья, а Джаред поравнялся с нами. Прижав к себе Лизи, они поцеловал её макушку и улыбнулся.

— Люблю, когда ты дома.

— Рабский труд? — засмеялась Лизи.

— Вкусный ужин, — кивнул он.

Заняв место за столом, я втянул приятные ароматы. Эти три месяца я не особо задумываюсь об ужине, обеде и завтраке, да и о питании в целом. Скорее, нормально я ем только тогда, когда прихожу к ним. Уже несколько лет я не могу адаптироваться и понять, что это моя реальность. Я в доме Джареда, который в двадцать женился, а в двадцать один дважды стал отцом. И этот засранец чертовски счастлив.

С каждым новым шагом, я втягивал приятный аромат, который сочился из квартиры по всему коридору. Ноги скорей перебирали друг друга в направлении нашего дома. Теперь мы живём только вдвоём. Я и она. Никакой соседней комнаты с Джаредом, мне не нужно приезжать к ним, чтобы быть с Алекс. Только я и она.

— Привет, — улыбаюсь я, скинув вещи у двери.

Короткие шортики на Алекс моментально дают свои плоды, а благодаря тому, что в этот момент она тянулась к верхней полке — я вовсе хочу, как Брюс Всемогущий скинуть с себя одежду лишь откинув руки назад. Глаза следуют по стройным ножкам вверх, огибая задние формы, спрятавшиеся под шортами персикового цвета, после которых её тело вновь открыто, остается лишь спортивный лифчик поддерживающий грудь. Подойдя ближе, я достаю нужную баночку и ставлю её на столешницу. Следом, в моих руках оказывается Алекс, которую я одним движением усаживаю рядом с ней, в ответ она обвивает мою талию ногами и зарывается пальцами в волосах. Не став медлить, я подтягиваю её ближе и прокладываю дорожку поцелуев по шее. Это не иначе, как мой дурман. Алекс выдыхает и откидывает голову назад, я же крепче сжимаю её талию. Ладонь следует выше и добирается до груди, которую я сжимаю и следом оголяю, прокладывая дорожку к ней. И как только кусаю её кожу, Алекс издаёт стон, а я улыбаюсь, стягивая с неё шорты. К ним присоединяются мои джинсы и футболка.

— У меня лекция в три, — невнятно лепетает она.

— А у меня голая сексуальная девушка на столешнице, я сам прочитаю ей лекцию. Эта лекция ей понравится больше.

— Я тоже так думаю, — выдыхает Алекс, когда я встречаюсь с ней губами и получаю второй стон, находясь в ней.

— Бери или отдай мне, — отбирая у меня тарелку, Джаред, сведя брови, смотрит в мои глаза и мне становится слишком неловко.

— Я что, залип с тарелкой?

— Да, слюни подбери и не надейся, что позову ещё раз.

Знал бы он, из-за чего я должен подобрать слюни — выбил бы мои мозги. Встряхнув головой, я пытаюсь выбросить воспоминания, которые преследуют на протяжении каждого дня, который проживаю. С годами создавая своё счастье, я разрушил его за миг. Мне нужно её прощение. Я готов на многое, чтобы его получить.

Алекс

Привыкнуть к тому, что теперь каждое утро будильник оповещает меня о том, что пора делать подъем — новинка. Последний раз я жила таким ритмом только в университете, хотя периодически приходилось подниматься по звонку, сейчас мои будние дни сделали сальто и поменяли свои планы. Я далеко не консервативный человек, новинки всегда приходились мне по вкусу, наверно, определённый режим на работе тоже должен стать таковым. Эйфория от чего-то нового, заряжает энергией и воодушевляет, хотя я пока даже не представляю, с чего должна начать и каким образом продолжать. Кроме того, я даже не знала, какого дресс-кода должна придерживаться, поэтому выбрала что-то между. В любом случае, к каждому образу нужно лишь добавить красную помаду, которая выделит среди окружающих. Это я и сделала. Чёрный топ с V-образным вырезом отлично сочетался с таким же цветом брюк, вслед которым на ноги легли чёрные туфли. Женщина вамп — это сегодня я. Ещё раз сделав круг вокруг собственный оси напротив зеркала, я закинула сумку на плечо и уже вышла из квартиры, когда вновь вернулась назад. Мне нужна хотя бы моральная поддержка, потому что я одна. Коммуникабельность — это про меня, но чувство того, что кто-то держит твою ладонь в знак поддержки намного больше. Схватив рамку с фотографией, где я, Лизи и Бекка в центральном парке корчим рожицы, я сунула её в сумку и выбежала из квартиры.

Чистым везением было то, что я живу в пятнадцати минутах ходьбы от офиса, на такси это время можно увеличить вдвое, если не втрое, особенно утром, когда город просыпается и торопит каждого её жителя. Солнечные лучи сочились между высоток, освещая путь и согревая тело благодаря чёрному цвету, которое оно так любит. Я погрузилась и вошла в колею тех спешащих с самого утра людей, которые забегают в Старбакс для того, чтобы прихватить с собой стаканчик ароматного кофе. Это как ритуал каждого жителя, есть ещё один: пробежка с утра, но пока я должна понять специфику новой работы, чтобы позволить бодриться подобным занятием. Наверно, Нью-Йорк сложно представить без двух вещей: кофе и тех, кто занимается пробежкой, это стиль жизни и мода города, кроме того, полезно для здоровья.

Как только я вошла в стены лифта, они моментально наполнились ароматом из стаканчика. Странное тихое утро в понедельник, словно я перепутала дни и пришла в воскресенье.

— Придержите, пожалуйста! — выкрикнул мужской голос, из-за чего я на автомате вскинула руку, которую тут же защемили двери. Резкая боль пронзила кисть и заставила зажмуриться, но было ещё одно: стаканчик того самого великолепного напитка покоился не во мне, а на мне, точней, на одежде.

— Чёрт! — хмыкнула я, стряхивая напиток с одежды, хотя было бы проще просто снять её и выжать.

Из-за произошедшего, двери лифта открылись, впустили соседа и вновь закрылись, но он так и не взметнулся вверх. Подняв глаза, я встретилась с серыми, прожигающими и рассматривающими меня. Под пристальным вниманием к себе, я перекатилась с пятки на пятку и выпрямилась, боль в руке и вовсе испарилась, либо же я просто перестала её чувствовать. На вид лет так двадцать пять. Белый джемпер закатан до локтя; чёрные джинсы и белоснежные кроссовки, которые удивляют меня не меньше, чем джинсы; русая копна волос напоминает оттенок Тома так же, как и серые глаза, разве только в них нет ноток голубого; длинные пальцы держат в руках телефон, а одна нога стоит на носке, перекрестив впереди первую. Запустив пятерню в локоны, парень убирает их назад и пухлые губы поднимаются в улыбке.

— Джинсы? — первое, что выдыхаю я, — кроссовки? А так можно?

— Можно, — смеётся он. Этот голос дружелюбный, приятный и отдаёт мужественностью, из-за чего я вновь перекатываюсь с пятки на пятку.

В ответ я свожу брови и перестаю пялиться на парня, вновь начиная копошиться с топом и брюками, которые прилипли так, словно стали вторым слоем кожи.

— Тебе, кажется, нужна новая одежда, — улыбается он, на что вскидываю голову и стреляю в него ироничным взглядом.

— Отличная дедукция, — киваю я, — я уже жалею, что придержала лифт.

Незнакомец смеётся и нажимает на кнопку моего проклятого этажа. Хочется спросить «за что?», что я собственно и делаю, но у себя в голове.

— Готов загладить вину, — весело проговаривает он, из-за чего я вновь стреляю в него смирительным взглядом.

— Во-первых, это не смешно, во-вторых, я не думаю, что у тебя в ящичке завелись женские брюки и топ.

— Ты всегда такая злюка или это только по понедельникам?

— Думаю, если это повторится ещё раз, то может войти в привычку.