Шрифт:
«Почта, почта, почта»!» – содрогалось от тихого маленького слова железное чрево судна. Жадно блестели глаза на загорелых бородатых лицах, нетерпеливо сжимались потные ладони.
«Почта!» – кричал в микрофон штурман.
«Почта!» – громко шептал в жарком грохоте механик.
«Почта!» – старался побыстрее заснуть повар, с замирающим сердцем ожидая дружеского толчка в плечо и шуршания под подушкой…
Почту ждали все. Все ждали чего-то.
В далеком мареве большого моря по каютам попутных кораблей бродил пакет с письмами из дома, скитался по штурманским столам, сминая уголки разноцветных конвертов, проносился в близкой ночной темноте рядом со спящими, уставшими ждать людьми. Его искали, знали, где он, но даже всей силой нетерпеливых рук не могли остановить его бег…
РАЗГОВОР ПО УКВ В ПЯТЬ ЧАСОВ УТРА:
– Восемьсот двадцатый, восемьсот двадцатый, ответьте «Орску»!
– «Opск», я вас слушаю.
– Отойдём на шестой канал.
– Считай, что уже там.
– Восемьсот двадцатый, здесь?
– Здесь, здесь, чего не спится?
– Привет, Михалыч. Дело есть. Ты с рыбой?
– Да нет, «пустыря» дернули. Утром подпускают на базу за продуктами – подбегаем поближе.
– Во, кстати! Ваши письма тут лежат. Думаю, что до утра база нас подцепит, пока сдаём, подходите за корреспонденцией.
– Мне что-нибудь есть?
– Есть! – Смех. – От хозяйки!
– Ну ладно, подъеду лично, там и поговорим. На одиннадцатый.
– На одиннадцатый.
Утро, растопив жаром солнца неровности ночных волн, залило океан штилем. Жёлтый дымок над грузовыми стрелами висел, никуда не улетая. Доносился звон лебёдок.
Разогнавшись издалека по глади океана, судно останавливалось, в медленном накате огибая корму плавбазы. Подходили к сдающему рыбу «Орску» осторожно. Старший механик, так и не ложившийся спать после ночного замёта, нетерпеливо встал за телеграф, слушал капитана, командовавшего с крыла мостика. Штурман, утянув трубку радиостанции в угол, тихо разговаривал с «Орском».
Выходили на палубу после завтрака матросы. Смеялись, курили, незаметно поглядывали на рубку. Боцман, вспотев и раскрасневшись от волнения, притащил заветную выброску – тонкую просмолённую верёвку с грузом. Покачиваясь на своих же, выбежавших из-за плавбазы волнах, приблизились метров на десять. Боцман швырнул кольца выброски на полубак «Орска». Притихнув на секунды, зашумела задним ходом машина. Все наблюдали за смешным, пузатым в коротких шортах, человечком. Радист «Орска» пробирался по палубе, выдёргивая красные шлепанцы из внезапных потоков води. Торопливо перебежал на нос судна и, суетясь, стал обвязывать верёвкой серый пакетик с письмами. Гул лебедок мешал ему услышать матросов, которые кричали что-то из-под оранжевых непромокаемых капюшонов.
Конец ознакомительного фрагмента.