Насквозь

***

Ваня давно не видел столько звёзд в Москве.

В его родной Ивантеевке их были тысячи, десятки тысяч. А тут, тьфу. Заводы, небоскрёбы. А из звёзд только случайно встреченный в метро Влади из Касты и физиономии Киркорова на афишах.

И если Влади Ваня уважал, то видеть рожу Киркорова каждый день по дороге на работу совсем не улыбалось.

А вот сейчас Ваня Белоусов видел звёзд на небушке столько, словно кто-то своей щедрой рукой рассыпал их, вытащив из-за пазухи.

Вдруг звёзды заслонило чьё-то лицо.

– Живой? – глухо и почти беззвучно спросили губы на незнакомом лице. Ваня его даже не запомнил. Запомнил только глаза. Зелёные. И блестящие, будто звёздочки на небушке.

А потом Ваня отключился.

***

Роман Бессонов стоял в пробке уже минут двадцать.

Он нервно постукивал пальцами по кожаному чехлу рулевого колеса и поглядывал по сторонам. Обычный будничный вечер. Ничего интересного.

Но неожиданно его внимание привлекла потасовка на тротуаре. Буквально метрах в трёх от него. Похоже, между собой дрались какие-то гопники. И всё бы ничего, да вот только били там втроём одного.

Правда, он один стоил этих троих. Рослый, широкоплечий, короткостриженый. И совсем без тормозов, кажется. Потому что бросался на всех троих и по очереди, и одновременно.

Любой другой, пожалуй, проехал бы мимо. К чему лишние проблемы? Особенно с этим хулиганьём. Но Бессонов понимал, что парень пьян и скоро его уложат в нокаут. А на улице, несмотря на весну по календарю, всё еще лютовали заморозки и пронизывающий до костей ветер.

Плюнув на всё, Рома решился и выскочил на улицу. Как был, в одном свитере.

– А ну, разошлись быстро! – рявкнул он своим начальственным тоном, мгновенно привлекая внимание дерущихся.

– Те чё надо, дядя? – быканул на него один из нападавших парней. – Сам хочешь по щщам получить? Или тачку решил нам дать покататься?

– Я уже вызвал полицию, – Бессонов сохранял спокойствие. Его такими наездами не напугать. Этот щенок ничто против столичных ресторанных критиков, которых Рома обхаживал буквально этим утром. Вот там акулы. А это, так, мелкий жёлтый полосатик.

Лицо у пацана и правда было в полосах. Присмотревшись, Роман понял, что это кровь.

Угрозы полицией не произвели особого впечатления, но двое из хулиганов всё же отошли. А вот третий резко рванул вперёд и ударил по лицу парня, уже еле державшегося на ногах.

– Бывай, дядя, – сплюнув на землю, попрощался полосатый. – И оборачивайся на улице.

Рома еле сдержал желание закатить глаза. Гопников быстро и след простыл. А парень, которого Бессонов практически отвоевал, начал оседать на землю.

– Эй, погоди, – Рома схватил его за плечи, стараясь удержать, но тщетно. – Вот дьявол.

Парень всё же был крепче него. Бессонов опустился на колени прямо в подтаявший снег и заглянул в лицо спасённому, который, глупо моргая, смотрел прямо в небо.

– Живой? – спросил он.

Парень перевёл на Рому ставший на мгновение осмысленным взгляд, а потом потерял сознание.

***

Иван Белоусов. Так, если верить паспорту, найденному в кармане, звали нового знакомого.

Возиться с пьяным, пребывающим в отключке, было тем ещё удовольствием. Доехав до дома, Роман позвонил на пульт охраны и попросил Евгения, который сегодня дежурил, помочь ему.

Их элитную новостройку охраняли понятливые и неболтливые парни. Женя без лишних вопросов помог Бессонову донести избитого парня до квартиры. Потом получил свою пару тысяч и испарился.

По-хорошему, Ивана неплохо было бы искупать. Но Роман реально оценивал свои силы. Эту детину в бессознательном состоянии он не дотащит до душа. Пришлось просто раздеть и обтереть влажным полотенцем.

На самом деле, ущерб оказался не критичным. И, приведя парня в божеский вид, Бессонов позвонил Петру Ильичу. Своему соседу с третьего этажа. Тот был врачом и вёл частную практику. А ещё он очень любил вкусно поесть и постоянно столовался в одном из ресторанов Ромы. Поэтому с охотой согласился прийти на помощь.

Конечно, можно было бы сразу вызвать скорую, но Роман рассудил, что те обязательно привлекут полицию. Иметь дело с которой всегда себе дороже.

– Ну-с, что тут у нас? – Пётр Ильич надел одноразовые перчатки и открыл своей чемоданчик. – Где это вы, Роман Владимирович, эдакую спящую красавицу отхватили?

– Не поверите, Пётр Ильич, – Рома усмехнулся, – на улице валялась.

Комаров посмеялся в свои пышные усы, но потом посерьёзнел и принялся за осмотр.

Рома не то чтобы нервничал, но всё же немного переживал. Как бы не отдал этот Белоусов концы на его кожаном диване. Но Комаров быстро закончил и выглядел довольным.

– Переломов нет, – заключил он. – Насчёт сотрясения судить не могу. Но если головой не бился, то не должно быть. Недельку походит с аристократическим фингалом, попугает дам. Я вот тут мазь тебе дам, Ром, – он протянул Бессонову тюбик. – Ссадины на лице и руках смазать. Ночью присматривай за ним, чтобы рвоты не было.

– Так, может, его в чувства привести? – вот теперь Рома заволновался. Он не набивался в сиделки, да и нести ответственность за чью-то жизнь… Впрочем, не слишком ли поздно ты, Роман Владимирович, спохватился.

– А он в чувствах-с, – залихватски подкрутив усы, Пётр Ильич подмигнул. – Просто напился и спит.

***

Ваня резко распахнул глаза.

Живой. В голове, которая нещадно трещала, будто норовила расколоться, словно перезревший арбуз, отчётливо вспыхнул вопрос, услышанный перед там, как Иван отключился.