Чтение онлайн

Она остановилась, не доходя до места происшествия и тяжело опираясь на арочный проход. С этой точки Нурати могла наблюдать за тем, как обернется дело, за всеми ходами и контратаками на шахматной доске жизни.

Повелительница снов вместе с дочерью помогли Ханней Джа’Акари подняться на ноги. Здесь же стояла истаза Ани и болезненный подмастерье повелительницы снов. Эта маленькая ошибка природы играла на своей проклятой лунами флейте, и когда вокруг Ханней собралась небольшая толпа взволнованных наблюдателей, мальчик поднялся на ноги, покачиваясь, как сорняк на ветру. Его оттолкнули в сторону и перестали обращать внимание… однако от Нурати ничего не укрылось.

Она видела его взгляд: он следил за тем, что недоступно глазам обычных людей. Видела, как он прикоснулся губами к черепу птицы и снова спрятал его. Мальчишка пребывал в мире живых только наполовину – так всегда казалось Нурати. Следовало лишь легонько подтолкнуть его, и он свалится на другую сторону.

Он всего лишь детеныш. Отчего ты так его ненавидишь?

Он слабый. Слабый и странный с самого рождения, и становится все более странным с каждым днем, проведенным рядом с ведьмой.

Первая мать наблюдала за тем, как повелительница снов подушечками больших пальцев раскрыла Ханней глаза и заглянула в них. Нурати передернуло. Позволить этим золотым глазам таращиться в собственную душу – все равно что увидеть кошмарный сон.

Тебе следовало убить его еще тогда, когда была возможность…

Голос Параджи у нее в голове заливался смехом:

Он сильнее, чем кажется, китрен. Я подталкивала его к смерти. Но он выбрал жизнь.

Неужели твои клыки служат лишь украшением? Неужели твои когти затупились?

Нурати почувствовала присутствие Параджи. Большая кошка подошла и тихо села рядом с ней.

Будь осторожней со словами, человек…

Прости меня, королева, я говорю так только потому, что беспокоюсь о своем народе.

Ответа не последовало. Что ж, пусть себе дуется.

Благодаря невидимой связи с Параджей Нурати почувствовала еще одно приближение, прежде чем ей на плечо легла рука.

– Девочка будет жить.

– Разумеется. Она хорошей породы. – Нурати слегка повернула голову и кивнула Сарете, которая была и будет первой воительницей до скончания дней. – Выходит, что эта девчонка, Сулейма, теперь победительница?

– Сколько лет ты меня знаешь, а все никак поймешь законов джа’акари. – Сарета тряхнула головой, и легкая улыбка подчеркнула морщинки на ее лице. – Смотри.

Тотчас прямо у них на глазах Ханней Джа’Акари оттолкнула всех, кто пытался ей помочь, всех, кто ее поддерживал и пытался увести с поля битвы. Ее голос достиг самых отдаленных уголков Мадража.

– Нет, я не сдаюсь. Нет.

Несмотря на то что она не могла встать прямо и вообще с трудом держалась на ногах, а ее лицо покрылось жуткой бледностью, Ханней приняла стойку, весьма отдаленно напоминавшую боевую.

– Я не сдаюсь.

Не участвующие в бою помощники отступили, и девушки остались стоять лицом к лицу. Сулейма Джа’Акари не спешила принимать стойку. Нежелание драться выражал каждый изгиб ее тела, но она не отступала. Нурати удивилась: неужели ей так сильно хотелось завоевать трофей, что она готова была причинить еще больший вред собственной сестре по оружию? Девушки были очень близки, и все об этом знали.

Ханней покачнулась вперед и нанесла слабый, неуклюжий удар по предплечью Сулеймы. Рыжеволосая девушка упала на колени и вытянула обе руки ладонями вверх.

– Я сдаюсь! – крикнула она. – Сдаюсь!

Все вокруг смолкло – стало так тихо, что Нурати казалось, будто она могла услышать, как вздыхают золотые чешуйки Дракона Солнца Акари, пока тот нежно ласкает мягкую синеву неба.

Потом Сулейма поднялась на ноги, девушки обнялись и толпа одобрительно загудела.

– Неплохой ход, Джа’Акари. Весьма неплохой.

Сарета, самая непоколебимая женщина из всех, кого знала Нурати, наблюдала за происходящим со слезами на глазах.

– Вот увидишь, юная Сулейма сменит меня на посту первой воительницы. Она и Таммас – будущее племени.

Нурати перевела взгляд с нее на рыжеволосую дочь демоницы, а затем на толпу, чьи крики и улюлюканье терзали ее слух. Она увидела, как повелительница снов и ее подмастерье скрылись в тенях.

Дитя у нее в животе вздрогнуло, точно ощутило опасность вместе с матерью.

Чтобы эта рыжеволосая демоница стала первой воительницей? Чтобы дочь повелительницы снов стала парой для моего сына? Нет уж, пока я жива, такого не будет.

Умм Кальтеа, которая была первой матерью до Нурати, сказала:

Мать сажает деревья, чтобы создать тень для своих детей.

И если этим деревьям мешает какая-нибудь лоза, – подумала Нурати, – следует вырвать ее с корнем.

Луны переворачивались во сне. Звуки веселья отступали во вчерашний день, словно приливы Зееры, а новоиспеченные джа’акари собирали палатки и личные вещи в мешки из шкуры чурры, готовясь отправиться обратно в пустыню.

Ветер унес вдаль последние отблески песен и костров, и девушки, которые надеялись стать воительницами, сыпали песок в кухонные печи, совсем как они с Ханней годом ранее. Сулейма с тяжелым сердцем наблюдала за девушками из бывшего убежища Измая. Всю свою жизнь она ждала этого момента, проливала за него кровь и возлагала на него надежды. И теперь, пережив последние часы последних дней своего заточения, могла лишиться всего, о чем мечтала, из-за прошлого своей матери.

Однако воительнице не пристало жаловаться на жизненную несправедливость, поэтому Сулейма лишь сжимала зубы и молчала.

Она была одета в воинскую куртку и штаны, а на бедре у нее висел настоящий шамзи. Солнечный клинок стал подарком истазы Ани и был преподнесен вместе со множеством других вещей, подаренных девушке после того, как она отдала первенство Ханней. Если бы Сулейма продолжила борьбу с ослабленным противником, титул показался бы ей пустым и таким же бессмысленным, как дырявая фляга. Но после всего случившегося даже умм Нурати подошла к ней, чтобы выразить свое почтение.