Чтение онлайн

Я исследовала окружающую среду, пока не нашла следы пыльцы, и разделила их на слои. Токсичность зашкаливала, хотя для меня она была едва заметна. Я попыталась рассмотреть их вместе, сердце и пыльцу, наложив одно на другое, но картинка была слишком сложной. Через пару секунд оба набора слоёв исчезли, и я снова увидела белое. На этот раз я была ослеплена как минимум на минуту. Мне надо быть осторожной, чтобы не зайти слишком далеко.

Лучшее, что я смогла выяснить — это то, что смешивание пыльцы и крови сталкера каким-то образом нейтрализует их взаимное вредное воздействие и усиливает регенеративные свойства мяса сталкера. Теперь мы, скорее всего, можем ходить по цветам, хотя я бы не стала рисковать без крайней необходимости, а мясо сталкера должно быть безопасным. По крайней мере, теоретически.

Воспоминания об ужасном вкусе аккумуляторной кислоты, стекающей по моему горлу, заставили меня содрогнуться.

То, что мы выжили, было чудом. Выпадением космических костей.

Я осмотрела своё плечо. Укус затянулся. Раны на ногах от когтей тоже зажили. Я избежала смерти. Снова. Я не могла сказать, в чём дело: в волшебном камне или в моей новообретённой способности к регенерации. Возможно, в том и другом.

Мишка насухо вылизала каску и посмотрела на меня.

— Ещё?

Я налила ещё немного воды. Она вылакала её.

У меня тоже пересохло во рту. Я перевернула флягу и допила остатки. Скоро нам нужно будет найти источник воды. А ещё я была голодна. Очень голодна. Я сняла часы, потому что те разбились, и теперь понятия не имела, сколько времени прошло. Нужно было проверить, нет ли часов на телах, но тогда я об этом не подумала.

Мне казалось, что я не ела уже несколько дней. Сердце сталкера весило около килограмма, и я съела его целиком, а потом ещё половину. Я должна была быть сыта, но вместо этого умирала от голода. Вода, еда, выход. Мне нужно было найти всё это.

На противоположной стене что-то было. Какие-то фигуры…

Я взяла каску и включила свет.

Наскальные рисунки, выполненные в ржаво-красных и синих тонах. Процессия каких-то существ, похожих на енотов или, может быть, лис? Они вели за собой странных на вид ослов.

Опасно.

В моём воображении возникла картина. Караван пушистых существ, некоторые из которых, закутавшись в лохмотья, просят милостыню на улице, и чувство тревоги. Не смертельная опасность, а разорение. Финансовое разорение.

Видение померкло.

Милые пушистые лисы, которые оставляют вас без средств к существованию.

— Как ты думаешь, Мишутка, в чём тут дело?

Овчарка завиляла хвостом.

— Да, я тоже не знаю.

Женщина, назвавшая меня своей дочерью, четырёхрукие убийцы, а теперь ещё и лисы — все они разные и отличаются по морфологии. Три отдельных вида. Представители трёх цивилизаций? Или это было одно сложное общество?

Что, чёрт возьми, было по ту сторону разломов?

Всё, что США знали о другой стороне, было получено в основном через Хьюстонские врата. Это были одни из десяти первоначальных американских врат, обозначенных как «Прайм-4», и по какой-то причине для их изучения было привлечено НАСА.

Когда врата открылись, военные ударные группы вошли внутрь, чтобы закрыть их. В интервью с выжившими многие из них рассказывали, что видели второй портал. Большинство людей не смогли, как следует, его рассмотреть, потому что, как только они добрались до зала, их охватило непреодолимое желание напасть на якорь. В тот момент, когда кто-то уничтожил его, второй портал рухнул.

В случае с Прайм-4 они не стали разрушать якорь, а заглянули во вторые врата. В отчётах описывался мир под зелёным небом и бесконечная череда ужасных монстров, растянувшаяся от портала через травянистую равнину. Существа продолжали просачиваться через портал и нападать на людей в камере с якорем, и, в конце концов, военная команда уничтожила якорь, чтобы не допустить захвата.

С тех пор правительство США предприняло три попытки (насколько мне известно) организовать контролируемый взрыв врат. Они отправляли группы для зачистки прорыва, а затем сидели на якоре, пока он не накопил достаточно энергии для разрыва врат и формирования второго портала. Затем они попытались отправить через него ядерную бомбу.

Мы не знали, что произошло. Во всех трёх случаях врата разрушились, и никто не вышел. Похоже, это никак не повлияло на частоту появления или силу врат. На самом деле после третьей попытки всего в пяти милях от нас открылись ещё одни врата, тёмно-оранжевые.

Мы не знали ничего, кроме того, что это явно было вторжение и его целью, похоже, было наше уничтожение.

Но в эту секунду у меня были более насущные проблемы. У нас осталась одна фляга с водой, так что нужно было двигаться дальше. Если мы найдём источник воды, мне нужно будет умыться. Мой комбинезон был залит кровью сталкера. Мои волосы тоже были в крови и прилипали к лицу и шее. Я прицепила пустую флягу к петле на поясе, надела каску на голову и кивнула собаке.

— Снова в бой. Воплощаем мечту.

Мишка завиляла хвостом, и мы пошли по каменному мосту.

Элиас изучал Лондона, сидящего напротив него за столом для переговоров. Мужчина был худощавым, в хорошей форме, с дорогой стрижкой и лицом, которое большинство людей назвали бы привлекательным. Он выглядел на десять лет моложе своих сорока пяти, и то, как он сидел, хоть и без явного вызова, говорило о том, что он не нервничал и не боялся.

Именно эта непринуждённая уверенность в сочетании с врождёнными способностями побудила Элиаса назначить Лондона лидером штурмовой группы 4 четыре года назад. Он казался способным и уравновешенным, а на тренировках и учебных матчах он превосходил большинство других Талантов высшего уровня. Лондон внушал доверие. Люди верили, что он проведёт их через разлом и выведет в целости и сохранности. Идеальный кандидат на роль лидера штурмовой группы.

Теперь он смотрел на Лондона по-другому. То, что он раньше принимал за уверенность, на самом деле было постоянным выражением учтивого превосходства. Даже сейчас, когда большинство членов гильдии на его месте обливались бы потом, Лондон держался так, словно это была встреча равных. Он не проявлял нетерпения — это было бы невежливо, а Лондон никогда не был невежлив. Скорее, ему удалось дать понять, что он считает весь этот процесс формальностью, чередой утомительных процедурных шагов, по завершении которых его отпустят, а все его проблемы будут забыты.