Наследница Кодекса Люцифера

КИПРИАН ХЛЕСЛЬ – старого пса новым трюкам, может, и не научишь, да вот только прежние он не позабыл.

АГНЕСС ХЛЕСЛЬ – жена Киприана узнает, что конец и начало иногда суть одно и то же.

АЛЕКСАНДРА РЫТИРЖ, УРОЖДЕННАЯ ХЛЕСЛЬ – долгие годы она пыталась научиться, как оставить смерть с носом, но смерть иногда бывает проворнее.

КАРИНА ХЛЕСЛЬ – невестка Александры заперла в своем сердце безнадежную любовь.

АНДРЕЙ ФОН ЛАНГЕНФЕЛЬ – брат Агнесс раскрыл ей все свои тайны, кроме одной.

ОТЕЦ ДЖУФФРИДО СИЛЬВИКОЛА, ИЕЗУИТ – он хочет исполнить обет, данный еще в детстве, а именно: спасти мир.

ВАЦЛАВ ФОН ЛАН ГЕНФЕЛЬ – он вступил в наследство кардинала Хлесля, но цена этого высока.

МЕЛЬХИОР ХЛЕСЛЬ – младший сын Киприана и Агнесс должен решить, где его место.

АНДРЕАС ХЛЕСЛЬ – старший сын Киприана и Агнесс всю жизнь от чего-то бежит.

РОТМИСТР САМУЭЛЬ БРАХЕ – элитный солдат потерял все, но кое-что он постарается вернуть: свою честь.

ВАХМИСТР АЛЬФРЕД АЛЬФРЕДССОН – что до него, то его место рядом с Самуэлем Брахе: должен же кто-то следить за происходящим.

СЕБАСТЬЯН ВИЛФИНГ – бывший возлюбленный Агнесс нашел себе иное призвание; новое, но вовсе не лучшее!

БРАТ БОНИФАЦ, БРАТ ЧЕСТМИР, БРАТ ДАНИЭЛ, БРАТ РОБЕРТ, БРАТ ТАДЕAШ – тот, кто встанет у них на пути, узнает одиннадцатую заповедь.

КАПРАЛ ГЕРД БРАНДЕСТЕЙН, РЕЙТАР БЬОРН СПИРГЕР, РЕЙТАР МАГНУС КАРАССОН – всю войну они провели в аду; так почему бы под конец им не попытаться схватить дьявола за рога?

БPAT БУКА – великан, убийца, наивный глупец – и человек, к которому липнут ужасы прошлого, подобно тому, как к его рукам липнет кровь.

ЭББА СПАРРЕ – молодая шведская графиня отправляется в ад, чтобы выполнить миссию любви.

ГЕНЕРАЛ ГАНС КРИСТОФ, ГРАФ КЁНИГСМАРК – со временем он возьмет себе имя цветка; пока же все называют его просто дьяволом.

КРИСТИНА ИЗ РОЛА ВАСА, КОРОЛЕВА ШВЕЦИИ – у дочери легендарного короля Густава-Адольфа есть великая любовь и еще более великий план.

ЛЕГАТ ФАБИО КИАЖИ – представитель Папы Римского во время мирных переговоров постоянно пытается выяснить, где находится ближайший клозет.

ОТЕЦ ИРЖИ ПЛАХИ, ИЕЗУИТ – «черный священник» защищает свою родину.

ГЕНЕРАЛ РУДОЛЬФ КОЛЛОРЕДО – комендант города Прага скорее отважен, чем умен; обычно это хорошее качество для солдата, но только не в этот раз.

АРХИЕПИСКОП ЭРНСТ, ГРАФ ФОН ГАРРАХ; БУРГОМИСТР МИКУЛАШ ТУРЕК ИЗ РОЗЕНТАЛЯ; ГОРОДСКОЙ СУДЬЯ ВАЦЛАВ АВГУСТИН КАФКА; ГОРОДСКОЙ СУДЬЯ ВАЦЛАВ ОБЫТЕЦКУ ИЗ ОБИТЕТЦА – защитники Праги; не все они доживут до дня освобождения.

ВИНЧЕНЦО КАРАФА, ИЕЗУИТ – у преподобного генерала Общества Иисуса есть одна проблема…

АННА МОРГИH – судьба ведьмы переживает время; судьба эта характерна для всех таких же невиновных, как она сама.

Смерть пришла весной, и она сверкала, как золото.

Мальчик, пасший овец, не сразу услышал цокот копыт. Всадники беспорядочной кучей выскочили из леса на темно-зеленое пастбище, из синей длинной тени деревьев – наружу, в красный свет. Однако мальчик отвел глаза и полностью сосредоточился на волынке и на мелодии, которую из нее извлекал. Он поднял взгляд только тогда, когда от грохота копыт у него задрожали внутренности. Овцы заблеяли и стали жаться друг к другу.

Мальчик встал. Мундштук выскользнул у него изо рта, а когда он прижал к себе мех, волынка издала жалобный звук. Стук копыт заставил его задрожать, а на глаза навернулись слезы.

Всадники были одеты как обычные кирасиры: панцири длиной до колен и шлемы на головах, но мальчик этого не знал. В его глазах они выглядели безликими существами, а в свете вечерней зари казались сделанными из чистого золота; обнаженные лезвия их мечей отбрасывали блики. Кирасиры рассыпались длинной разорванной цепью и образовали дугу, подобно огромной руке, протянувшейся к отаре и ее одинокому пастуху. Собака вылетела из-за стада и бросилась навстречу всадникам. Ее лай потонул в грохоте копыт, а затем и тело ее исчезло в вихре из скачущих галопом ног, высоко подброшенного дерна и земли, как будто ее никогда там и не было. Овцы, как по команде, развернулись и побежали прочь: живая волна, высотой по пояс, из грязно-белой вьющейся шерсти, панически выпученных глаз и раскрытых пастей, которая омывала тощее создание, будто вросшее в землю и судорожно сжимающее волынку. Золотое сияние панцирей и танцующие солнечные блики были настолько прекрасны, что от их вида перехватывало дыхание. Мальчик заморгал.

Один из кирасиров развернулся, низко нагнулся, не вставая с седла, и мозг мальчика, совершенно оцепеневшего от неожиданности и удивления, дал команду высоко поднять руки и протянуть их всаднику. На него будто налетели запах лошадей и грохот копыт, и за мгновение до того, как всадник проскочил мимо, он почувствовал, как его поднимают вверх и перебрасывают через седло. Волынка упала и была мгновенно растоптана копытами. Его трясло и швыряло в разные стороны, легким не хватало воздуха, а живот сдавило с такой силой, что его неминуемо бы вырвало, если бы желудок не был абсолютно пуст. Ему показалось, что он летит. Рука в ратной рукавице грубо прижимала его к закованному в броню телу, однако он не чувствовал боли. Он летел! Ноги лошадей казались вихрем из мышц, сухожилий и лоснящейся шкуры, комья земли били ему в лицо. Он чуть не вывихнул себе шею, пытаясь поднять голову, и впился взглядом в бородатое грязное лицо под сверкающим золотом шлемом. Резкий поворот, во время которого он едва не слетел с лошади, и солнце оказалось за спиной кирасира, отражаясь от панциря и слепя мальчика. Он увидел, как губы на лице под шлемом раскрылись, увидел коричневые от налета зубы; многих зубов не хватало. Губы искривились, и мужчина громко рассмеялся.