Шрифт:
роман : [пер. с англ.] / Мери Каммингс.
Современная школа, 2011.— 384 с.Минск
ISBN 978-985-539-005-4.
ПРОЛОГ
До границы оставалось меньше километра — повезло и почти сразу удалось найти подходящую машину. Наверное, полицию уже вызвали... Значит, до того как поднимется тревога, осталось час-полтора — за это время нужно успеть перебраться через границу.
Если ее поймают и вернут, второго шанса не будет, это она хорошо понимала. Весь этот план она продумывала три месяца — с того момента, как поняла, что ее ожидает; тогда же начала копить деньги. Правда, сейчас, после того как она расплатилась за такси и заказала чашку кофе, над которой сидела уже полчаса, у нее оставалось не больше шестидесяти франков — немного мелочи и две кредитки.
Она знала, что выглядит моложе своих лет — тем более в джинсах и свитере Алисы — и вполне сойдет за студентку, путешествующую автостопом. Во всяком случае, у пожилой пары, с которой она добралась сюда из Цюриха, никаких подозрений не возникло.
Но через границу автостопом ехать нельзя — даже если документы там проверяют не слишком тщательно, у нее их просто нет, никаких. Все ее документы лежат в сейфе, надежно запертые... надежно спрятанные от нее...
Все было продумано — так хорошо продумано! Но реальность не совпадала с планами: на улице капал мелкий противный дождик, деньги кончались, каждый входивший в кафе человек заставлял все внутри сжиматься от страха, а подходящей машины по-прежнему не было.
Официант уже спрашивал ее, не собирается ли она заказать что-нибудь еще. Пришлось использовать ту же легенду: она студентка из Франции, едет с подругой в Кельн и договорилась встретиться с ней в этом кафе — но подруга почему-то опаздывает. Еще на полчаса этого хватит, но сидеть до бесконечности здесь нельзя.
Подъехавшие к кафе машины были, казалось, ответом на ее безмолвную молитву: три огромных грузовика с бревнами, прикрытыми сверху брезентом. Теперь оставался самый главный вопрос — куда они едут?
Глубоко вздохнув, она встала и, широко улыбаясь, направилась к вошедшим в кафе людям.
— Простите, месье, вы, случайно, не из Цюриха едете? Как оказалось, водители были итальянцами, более-менее сносно знающими французский язык. Они тут же предложили подвезти ее до Людвигсбурга и даже, кажется, слегка огорчились, когда выяснилось, что дружелюбно улыбающуюся молоденькую француженку интересует лишь одно: не обгоняли ли они по пути машину ее подруги — зелененький «Фиат»? Не дай бог, у бедной Мадлен спустилось колесо! Иначе почему же ее так долго нет?!
Водители были уверены, что такой машины им на дороге не попадалось, и предложили, пока она дожидается Мадлен, выпить с ними чашечку кофе — или еще чего-нибудь. Это не входило в ее планы... но прямо сейчас уходить из кафе — это подозрительно. Быстрее, быстрее, думай!
— Спасибо, месье, я сейчас только позвоню маме — может, Мадлен ей звонила? Прямо не знаю, что и думать — она, конечно, часто опаздывает, но чтобы настолько! — все это с широкой улыбкой, кажется, уже приклеившейся к челюстям.
Выскочив наружу, она побежала в сторону телефонной будки — на случай, если кто-то из итальянцев смотрит ей вслед. По спине бегали мурашки, словно от холода — но холодно не было, наоборот, лицо горело, и прохладные капли дождя давали мимолетное облегчение.
Все, теперь из кафе ее уже не видно. Окинув взглядом стоянку — нет, никто не видит! — она свернула за кафе и осторожно, чтобы не споткнуться, пошла обратно, в сторону грузовиков, стараясь держаться вне освещенного участка.
Добравшись до ближайшего грузовика, оглянулась — на стоянке по-прежнему никого не было. Теперь — быстро! Она подпрыгнула, ухватившись за выступающее бревно, повисла (быстрее, быстрее!), попыталась подтянуться и зацепиться зачто-нибудь носком кроссовки. Цепляясь за торцы бревен, полезла наверх, добралась до края брезента и вползла под него, извиваясь, как червяк. Растянулась, стараясь забиться во впадину между бревнами, чтобы ее невозможно было заметить снизу.
Теперь от нее больше ничего не зависит.
Водители пришли не скоро — показалось, прошла целая вечность, прежде чем вблизи послышались голоса, захлопали двери кабин и машина, наконец, тронулась. От задувающего под брезент ветра сразу стало невыносимо холодно.
Прижавшись к бревнам, она считала секунды и твердила шепотом:
— Господи, господи, господи... Пожалуйста, пожалуйста... Господи...
Машина затормозила, снизу раздались голоса — она вцепилась зубами в кулак, мысленно продолжая повторять: «Господи, господи...»
Сердце билось часто-часто, внезапно затошнило — во рту стало кисло и противно. Господи, господи...
Когда машина тронулась, она даже не сразу поняла, что произошло, продолжая крепко зажмурившись вжиматься в бревна. Прислушалась... Они ехали... Она ехала!
Машину плавно покачивало, и, несмотря на пронизывающий холод, ее внезапно неудержимо потянуло в сон. Она отключилась, потом снова пришла в себя и попыталась подтянуть колени к груди — казалось, так станет теплее.
До Людвигсбурга часа четыре — значит, когда они приедут, будет еще темно. Но если остановятся раньше, надо сразу слезать. Позвонить... Эти мысли мелькали в голове, вспыхивая между краткими периодами забытья — или сна? Не додумав до конца, она снова проваливалась куда-то, усыпленная мерным покачиванием и шумом дождя над головой...
Проснувшись в очередной раз, она не сразу сообразила, что происходит: было абсолютно темно, тихо и тепло. Лишь через несколько секунд поняла, что дождь кончился и машина стоит неподвижно с выключенным мотором. Она рискнула — извернулась, чтобы оказаться головой к задней части машины, проползла к краю брезента и выглянула.
В стороне виднелась светившаяся яркими огнями заправка. Поблизости никого не было. На секунду она замерла, прислушиваясь, затем выскользнула из-под брезента, повисла на руках и спрыгнула вниз, неловко приземлившись на четвереньки. Пригнувшись, отбежала, стремясь оказаться подальше от света, почувствовала под ногами траву и присела, оценивая обстановку.
Водители, очевидно, решили передохнуть и ушли на заправку. Пока они здесь, вылезать нельзя — они уже давно забыли глупенькую француженку, беспокоящуюся о своей подруге, и будут крайне удивлены, узрев ее снова. А когда они уедут, можно будет выйти — и позвонить! И позвонить...
Машины сдвинулись с места лишь минут через двадцать — все это время она сидела в траве и смотрела перед собой, беззвучно шепча что-то. Теперь, когда большая часть пути осталась позади, ей снова стало страшно.