Чтение онлайн

«Ты не произносил мой титул, когда мы были мальчиками, Дугал, и я бы хотел чтобы в будущем было бы так же, по меньшей мере, когда мы не на людях» — пробормотал Келсон. — «И я должен сказать, что ты тоже кое-чему научился.»

Дугал пожал плечами и стал вставлять в свою иглу ярко-зеленый шелк. «Ты, наверное, помнишь, что я всегда умел обращаться с животными. После того, как умер Майкл, и я был вынужден оставить двор и вернуться домой, мне пришлось научиться хирургии — часть обучения барина; как говорится, уметь лечить и животных, и людей.»

Он снова промыл частично зашитую рану, остановившись, когда Берти застонал и слегка пошевелился — а Келсон был вынужден коснуться его разума снова — потом посыпал рану синевато-серым порошком и попросил Келсона сжать края раны с другой стороны. Аккуратно и тщательно он начал сшивать их четкими стежками зеленого шелка.

«Это правда, что Герцог Аларик излечил себя во время Вашей коронации?» — спросил через мгновение Дугал, не отрываясь от своей работы.

Келсон поднял бровь, удивляясь вопросу Дугала.

«Это одна из историй, дошедших до запада?»

«Да… наряду с другими».

«Ладно, это правда» — несколько нехотя сказал Келсон. — «Отец Дункан помог ему. Я не видел, как это случилось, но я видел результат… и я действительно видел, как он потом излечил Дункана: рану, которая убила бы другого.»

«Вы правда видели это?» — спросил Дугал, остановившись, чтобы посмотреть на Келсона.

Келсон слегка вздрогнул и был вынужден отвести взгляд от крови на своих руках, чтобы стряхнуть воспоминания.

«Они ужасно рисковали,» — прошептал он. — «Нам было нужно убедить Варина де Грея, что Дерини — не всегда зло. Варин говорил, что его способность исцелять исходит от Бога, поэтому Дункан решил доказать ему, что Дерини тоже могут исцелять. Он разрешил Варину ранить его в плечо, но это чуть не оказалось слишком серьезным. Я не хочу даже думать, что могло бы случить, если бы это не сработало.»

«Что значит, если бы это не сработало?» — тихо спросил Дугал, полузабыв о игле в своих пальцах. — «Мне показалось, что Вы сказали, что он и Морган могут исцелять.»

«Они могут,» — сказал Келсон, — «только они сами не знают, как они это делают, и не всегда на этот дар можно полагаться. Может быть, дело в том, что они — только наполовину Дерини. По результатам поисков отца Дункана получается, что во времена Междуцарствия некоторые Дерини были способны делать это постоянно, но, видимо, это искусство было утеряно. Даже тогда только немногие Дерини могли это делать.»

«Но этот парень, Варин, может это делать?»

«Да».

«И он не Дерини?»

Келсон покачал головой. — «Нет, насколько нам известно. Он до сих пор настаивает, что его дар исходил от Бога… И, может быть, так оно и есть. Может быть, он — настоящий чудотворец. Кто мы такие, чтобы говорить об этом?»

Дугал фыркнул и вернулся к своей работе. — «Для меня это даже круче, чем если бы он был Дерини — чудотворец! Что касается меня, то я с радостью научился бы Вашему трюку.»

«Моему трюку?»

«Усыплению пациента перед тем, как приступать к работе с ним. С точки зрения полевого хирурга, это Божий дар, вне зависимости от того, откуда происходит эта способность, хотя я подозреваю, что Церковь со мной не согласится. Не касаясь мужества бедняги Берти, если бы Вы не сделали того, что сделали — чем бы это ни было — он не смог бы не дергаться, пока я зашиваю рану. Я думаю, что это была Ваша… Деринийская магия?»

Как загипнотизированный, Келсон смотрел, как окровавленные руки Дугала движутся вверх и вниз, зашивая рану, и он был вынужден тряхнуть головой, чтобы придти в себя.

«Мне кажется, что у тебя есть своя магия,» — пробормотал он, восхищенно глядя на Дугала. — «И, слава Богу, я, кажется, тебя не пугаю. Ты даже представить не можешь, какое облегчение я испытал, сумев использовать свои возможности для чего-то вроде этого. Ведь я уверен, что это именно то, для чего они изначально предназначались, а не для того, чтобы испугать тебя или кого-нибудь еще.»

Улыбаясь, Дугал завязал последний узелок и, обрезав кетгут, посмотрел на Келсона честным, открытым взглядом приграничного жителя.

«Мне кажется, что когда-то мы поклялись на крови, что мы будем братьями до самой смерти,» — сказал он негромко, — «и будем творить добро всеми возможными способами. Почему я должен бояться своего брата только из-за того, что ему было даровано больше возможностей творить добро? Я знаю, что Вы никогда не причинили бы мне вреда… брат.»

Пока Келсон пытался придти в себя от удивления, Дугал дернул головой и вернулся к своей работе, промывая швы чистой водой и привязывая к ране горсть сухого мха.

Когда Келсон вымыл руки и вытер их краем туники пациента, он почувствовал, что его, по крайней мере, понимают. Он не был уверен, что он понимает человека, стоящего на коленях напротив него, но он не думал, что тот задается вопросом о том, что только что произошло между ними. Он забыл как хорошо иметь друга своего возраста, которому он мог бы доверять. Коналл был его возраста, а Пейн и Рори — чуть-чуть моложе, но это было не то. На них, в отличие от него и Дугала, не лежало ответственности равной ответственности взрослых людей. Морган и Дункан, конечно, понимали его, как, может быть, и дядя Найджел, но даже они были далеки от него в силу своего возраста и опыта и не всегда могли быть рядом. Келсон облегченно вздохнул, когда увидел, что Дугал, наконец, ополоснул руки и вытер их серым полотенцем, испачканным кровью.

«Вот и все,» — сказал Дугал, заглядывая под веко пациента и вопросительно глядя на Келсона. — «Я думаю, что это одна из моих лучших операций, но наверняка это можно будет узнать только со временем. Все-таки он потерял много крови. Будет очень неплохо, если он просто поспит ночку.»

«Вот тогда и посмотрим,» — сказал Келсон, касаясь лба спящего и производя соответствующие манипуляции с его разумом. — «Я бы предпочел, чтобы кто-нибудь время от времени будил его, чтобы он выпил немного вина — Дункан говорит, что оно может помочь поскорее восстановить кровопотерю — но, с другой стороны, он не должен двигаться до утра.»