Чтение онлайн

Она тоже засмеялась.

— Вне всяких сомнений. Но я вас понимаю. — Ее рука погладила головку спящего малыша. — Когда родился Люк, я поняла, что значит любить кого-то всем сердцем, всей душой. — Она подняла голову. — Думаю, пора объяснить мое пребывание здесь.

— Я заинтригован, — признался Люк.

— Я приехала сюда, чтобы рассыпать по земле прах отца. Это было его предсмертным желанием.

Улыбка испарилась, и на лице Люка отразилось сочувствие:

— Понятно.

— Наверное, надо было спросить викария, но церковная служба была в разгаре, а я не хотела никого беспокоить.

— Все в порядке, — заверил он. — Я бы ни за что не помешал вам, но Джозеф влетел и сказал, что какая-то леди плачет на улице, и я забеспокоился.

— Я… разговаривала с отцом. Мне так не хочется оставлять его здесь. Совсем одного. Далеко от дома.

— Это было его желанием, — последовал спокойный, утешающий ответ.

— Я знаю, но… — Ровные белые зубы с силой прикусили нижнюю губу. — Ведь я скоро поеду домой, а он останется здесь, на чужой земле…

— Где он хотел быть. — Твердые, убедительные нотки в голосе Блейка немного успокоили ее. — Хотя я понимаю, как это для вас тяжело. Вам кажется, что вы предаете его и память о нем. Но вы сделали то, о чем он просил, а у него, должно быть, была веская причина.

Какая причина? — мучительно размышляла она. И вновь от искреннего сочувствия Блейка слезы набежали на глаза, и она часто заморгала, прогоняя их. Охваченная печалью, она уныло наблюдала за желтой бабочкой, порхающей с цветка на цветок. Лимонно-желтый был любимым отцовским цветом. Он всегда носил желтые рубашки, скорбно подумала она.

— Мне будет так его не хватать. Мы были очень близки, потому что я была его единственным ребенком, — пробормотала она.

Мужчина немного помолчал, потом добавил с величайшей мягкостью:

— Возможно, вам станет легче, если я расскажу о том, что было со мной, когда умерла моя бабушка. Мне тогда было всего лишь семь, и я находил саму мысль о смерти ужасной. Мне снились кошмары. Но мама рассказала мне старинную легенду. — Он заколебался, выглядя неуверенным. — Вы, наверное, сочтете это глупостью… — Он замолчал. Николь затихла, не сводя с него огромных глаз. Ощущение покоя снизошло на нее.

— Продолжайте, — попросила она. Лицо Блейка смягчилось.

— Я вспомнил легенду, когда увидел порхающую лимонницу. Мама рассказала мне, что малиновки и бабочки являются людям, которые потеряли близкого человека, людям, которые безутешны в своем горе.

Николь улыбнулась.

— Спасибо, что рассказали мне, — поблагодарила она от всей души. И затрепетала от теплой улыбки, которой он наградил ее. — И к вам являлись?

— Не сразу, — ответил Блейк добродушно, — хотя я все время искал глазами птиц и бабочек. Затем через, десять дней я увидел малиновку на любимой бабушкиной скамейке в саду. Мне показалось, что она пытается утешить меня. — Он на мгновение нахмурился и медленно продолжил: — Я твердо верю, что любовь никогда не умирает и что некая нить продолжает связывать нас.

— Красивая мысль. Я ее запомню. Спасибо, — просто сказала Николь, успокоенная и умиротворенная.

На мгновенье он уставился на нее, затем вдруг предложил:

— Послушайте, я не знаю, что вы подумаете о нашем английском кофе, но мы можем предложить вам чашечку растворимого в церкви — или вы можете выпить настоящего кофе у меня в доме. Приглашаю вас и вашего мужа.

— У меня нет мужа, — перебила Николь, опустив глаза на маленькую головку Люка. — Я приехала одна, — отрывисто добавила она.

Кошмар предательства Жан-Поля до сих пор причинял ей боль. Сможет ли она когда-нибудь это простить? Это было все равно, что врезаться в кирпичную стену, когда на четвертом месяце беременности она обнаружила Жан-Поля в постели со своей, как она считала до этого момента, лучшей подругой. Николь поморщилась, лицо передернуло в мучительной судороге. По его словам, она сама была виновата. Жан-Поль не хотел ребенка. Он ненавидел ее беременность и полнеющую фигуру.

Думая о будущем ребенка, она имела глупость простить его. А через две недели, почувствовав недомогание, вернулась с работы раньше обычного и снова обнаружила мужа и «подругу» в постели.

Именно тогда ее любовь к Жан-Полю умерла. Отец предупреждал ее относительно любви. Наслаждайся сексом, советовал он ей, но не принимай его за любовь. Любовь приходит, но редко. И приносит боль и страдания. Он был прав. Так и случилось.

Она заметила, что Блейк с грустью смотрит на ее малыша, и почувствовала волну сострадания, исходящую от него. И внезапно его предложение показалось ей замечательным. Она соскучилась по душевной обстановке. Последний час исчерпал резервы ее стойкости.

Она приложила руку ко лбу. Длительные часы за рулем, кормление Люка, нерегулярное питание и недосыпание…

— Вы выглядите измученной, — озабоченно сказал Блейк. — Пожалуйста, идемте, отдохнете немного, хотя бы ради ребенка.

— Вы очень добры. — Она пригладила волосы и слабо улыбнулась Блейку. — Добрый самаритянин. Кофе в любом виде было бы чудесно. Дорога показалась мне такой длинной.

— Из Франции на машине? С ребенком? — недоверчиво переспросил он.

— Я ехала несколько дней.

— Ночевали в гостиницах и таскали туда-сюда детские вещи?

Ее глаза засветились.

— Это был кошмар, — призналась она. — Правда, есть один плюс. Теперь, если мне понадобится новая работа, я могу выступать тяжеловесом от Франции. — Она в шутку продемонстрировала несуществующие мускулы, и тут ей пришло в голову, что в ее жилах нет ни капли французской крови. Как странно. Она англичанка до кончиков пальцев. К этому еще надо привыкнуть.

Блейк рассмеялся, его красивое лицо светилось жизненной энергией.