Наследник Рода
Шрифт:
– Спросил, как служба… по-моему…
– По-твоему?
Иван наморщил нос и облизал алюминиевую ложку.
– Ну да… спросил, как служба и… еще фигню какую-то. А ты чего так разволновался?
Толян действительно разволновался, увидев товарища с оловянными глазами после беседы с Маем. Теперь же коллега выглядел настолько невозмутимо и расслабленно, что он не понимал: почудилось или взаправду было?
– Ну да… показалось… вроде как… – промямлил он.
– Показалось… Вроде как… Хорош фантастику читать! Скоро инопланетяне замерещатся.
Толян растерянно посмотрел на товарища, затем на книгу и, тяжело вздохнув, заварил себе чая: тяжелая работа, нервная.
Май вернулся в офис компании. Ник Ник встретил босса хмуро. Насупившись, словно школьник после несправедливой выволочки, он выдержал паузу, чтобы Марин как следует прочувствовал настрой директора, а затем медленно, вкладывая особенную интонацию в каждое слово, заговорил:
– Я, Марин Викторович, по-моему, заслужил более доверительное отношение, и если вы считаете…
Май подошел к Ник Нику и положил руку на его плечо, не дожидаясь окончания скорбного монолога.
– Поверь, я просто не хочу нагружать тебя лишними проблемами. Знаю, без тебя компания развалится в течение года. Помни и ты, как высоко я ценю наши отношения, и только поэтому не могу объяснить…
Ник Ник скинул с плеча руку босса. Помолчал… Снял очки…
– Я уже привык к твоему сумасбродству. Привык… Не надо мне ничего объяснять.
Он демонстративно небрежно сунул папки и бумаги в портфель, молча пересек кабинет и лишь на самом выходе остановился.
– Самое интересное, что твои, на первый взгляд, глупые решения еще никогда не приносили серьезного убытка… и даже наоборот, – Николай Николаевич недоуменно пожал плечами. – Удивительно! Возможно, это и есть твой главный талант – выходить сухим из воды?
Май опустил голову, улыбнулся и не стал ничего отвечать. Директор выпускал остатки пара и сейчас нуждался лишь в терпеливом виноватом слушателе.
– Завтра уезжаю в столицу. Послезавтра пришлю управляющего… Надо же завершить дела, – Стариков открыл дверь кабинета; занесенная для шага нога зависла в воздухе. – Но… если у тебя поменяются планы…
– Не поменяются, – отчеканил Май как можно серьезнее и убедительнее, чтобы вновь не разжечь угасающее пламя гнева.
– Прекрасно! – ответил Николай Николаевич и вышел вон.
Май сдерживал внутреннее умиление показательной строгостью и картинной важностью Ник Ника: переживает, болеет душой за дела фирмы, считает слишком значительной цену ошибки и некомпетентности… Ох… если бы он на одну секунду представил себе истинные цели Марина, то ни за что не стал бы руководить его компанией и уж тем более читать нотации.
В углу кабинета стояла роскошная кофе-машина. Май похлопал рукой по дорогому аппарату.
– Не помешает…
Аппарат, пыхтя и фыркая, наполнил белую фарфоровую чашку.
Кофе получился крепким, ароматным, но без души: вот если бы в турке, да еще самостоятельно помолоть зерна…
Май подошел к окну. Взгляд замер, уставился в одну точку; рука с чашкой остановилась у самого рта.
Десять минут немого созерцания…
Сделав несколько глотков, Май вернулся к столу и занял директорское кресло: удобно для отдыха, но вот работать в таком… Руки легли на подлокотники, тело откинулось на спинку, веки, подрагивая, сомкнулись; в голове неторопливо, словно в медленном калейдоскопе, закрутились отдельные мысли, постепенно обретая форму и смысл, складываясь в цельные картинки.
Эта девушка – Вероника – без сомнения, та, с кем он взволнованно ожидал встречи. Почему же и теперь не получается заглянуть в будущее? Почему закрыт доступ? Необходимы обстоятельства – внешний процесс, который поможет установить связь и понять, для чего она возникла в его жизни.
Создать прецедент просто, если понимать, что конкретно нужно… Что ж, остается действовать наугад, пользоваться шаблонами… Других вариантов нет, есть только опыт и знания – самое время воспользоваться. Надо выбрать лишь одно верное действие, чтобы механизм мироздания заработал в нужном направлении. Одно единственное действие…
Май, не открывая глаз, медленно размял шею. Сложившаяся было картинка тут же рассыпалась.
«Почему же Марат так нервничал? – продолжал размышлять Май. – Почему сомневался? Он ведь дал этой женщине все, что представляет для нее ценность: интересную работу, хорошие деньги и возможность сделать имя еще более значимым. Для чего предложил остаться? Неужели не справился с эмоциями и поддался чарам красоты? Глупость! Он преследует другую цель… Другую цель… А Вероника… она хорошо чувствует фальшь… Хорошо чувствует фальшь… Как просто!»
Май открыл глаза… Встал… Скрестил пальцы и хрустнул суставами:
«Она не нужна Марату! Она нужна Солу! Я в правильном месте в правильное время!»
6
Ей все казалось дешевым и невзрачным. Вывески магазинов не манили, а отталкивали. Вероника боролась с мыслью набрать номер и отказаться от вечернего рандеву, сославшись на плохое самочувствие или неотложные дела; рука несколько раз отдергивалась от телефона, будто тот был под напряжением. Она не понимала себя: почему встреча с молодым, симпатичным и далеко не бедным заказчиком пугает так, будто предстоит прыгать с парашютом?
Через час мытарств Вероника приказала водителю немедленно везти ее в Москву, но еще через минуту передумала: и что ее так тревожит? Несмотря на разум, отвергающий необоснованные страхи, ехать в рекомендованный Маратом отель совсем не хотелось: просто так, без всякой причины – не хотелось, и все тут!
Усилием воли она решила прекратить мучительную борьбу с ветряными мельницами, отдала сама себе распоряжение и немедленно перешла к исполнению.
Ее дорогое авто остановилось в центре города, и Пустынина с гордо поднятой головой зашла в двери торгово-развлекательного комплекса – замечательное средство от стресса.