Чтение онлайн

Едва переступив порог Надькиной квартиры, я, уже почти привычно, представил зеленую линию, тщательно обшаривающую квартиру. Пусто. Даже если ламия была здесь, теперь ее нет. Что ж, будем надеяться, что она ушла не навсегда.

Пройдя по комнатам, я выключил лишний свет — ламии он все равно не помеха, и в нерешительности остановился перед комнатой Надюхи. Успокаивая совесть тем, что делаю это вовсе не ради любопытства, решительно распахнул дверь.

Ничего не изменилось здесь с моего последнего прихода. То же самое покрывало на смятой кровати, те же мягкие игрушки, в беспорядке разбросанные по углам… Только исчезла с телевизора фотография, на которой мы были вместе.

Стараясь не смотреть по сторонам, я решительно шагнул к компьютерному столу. Нечего бередить память, лучше займемся делом. Мягко утопив кнопку питания в системном блоке, я с удовольствием вслушался в тихое шуршание кулеров оживающего компьютера. Щелкнул, включаясь, монитор и по черному экрану пробежали белые строчки загрузки…

От монитора меня отвлек скрип открываемой двери. Началось! Адреналин, мощной волной, хлынул в кровь. Сердце бешено заколотилось. Впившись немигающим взглядом в дверь, я глубоко задышал, стараясь унять дрожь в руках и коленях.

Приоткрывшись на несколько сантиметров, дверь замерла. Послышались негромкие шаги, удаляющиеся в сторону кухни. Врешь, не уйдешь! Перебарывая душивший страх, на подкашивающихся, ватных ногах, я подскочил к двери, резким движением распахнул и успел увидеть мелькнувший в зеркале силуэт ламии. Дикий, панический ужас пронзил сердце ледяным острием, пригвоздил к полу, опутал мысли, не давая думать ни о чем кроме постыдного бегства. Ну, уж нет! Я пришел не за тем, что бы сбежать.

С неимоверным трудом, передвигая налившиеся свинцом ноги, я преодолел коротенький коридор, показавшийся сейчас многокилометровым и замер на пороге кухни не в силах больше ступить ни шагу.

Ламия была там. Точнее — он. Едва сдерживая тошноту, я смотрел на стоящее ко мне боком существо. Отвратительный карлик, с лысой, покрытой струпьями головой, склонился над диванчиком, что-то вынюхивая длинным, крючковатым носом. Заостренные на кончиках уши подергивались, ловя каждый шорох. Стоило мне шевельнутся, как ламия стремительно развернулся. Маленькие гноящиеся глазки блеснули злобным торжеством. Длинный, покрытый слизью язык вынырнул из черного провала рта, облизывая, по мертвецки синие, губы.

— Пришел… — Едва разборчиво прошелестел шепот уродца.

Губы раздвинулись в некоем подобии улыбки, обнажая гнилые пеньки клыков. Выступившая слюна обильно закапала на пол.

Меня вырвало. Содрогаясь от приступов рвоты, я выхватил из кармана горсть риса и швырнул под ноги ламии.

Злобно зашипев, карлик бросился собирать маленькие зерна. Узловатые, скрюченные пальцы с длинными изогнутыми когтями непостижимо быстро и ловко ухватывали рисинки и складывали в аккуртную кучку.

— Одна, две, три, четыре… — Шептал ламия не в силах преодолеть наваждение.

Этой короткой передышки, мне хватило, что бы справится с рвотой и немного придти в себя. Когда последняя рисинка заняла свое место в кучке, я мог уже довольно твердо стоять на ногах.

— Теперь ты мой… — Злобно выдохнул ламия обдав меня вонью своего рта.

Готовый к этому, я бросил на пол вторую горсть риса. Но здесь меня ожидал сюрприз…

Проводив взглядом катящиеся по полу зерна, ламия глухо расхохотался.

— Дурак… Можно лишь раз…

И не обращая больше внимания на рис, шагнул в мою сторону. Слишком длинные для такого тела руки, метнулись вперед. Я инстинктивно отпрянул, в самый последний момент, избегая удара. Едва не коснувшись моего лица, когти полоснули по стене, вспарывая обои и оставляя в бетоне глубокие борозды.

— Не уйдешь… — Снова прошипел ламия. — Сначала ты… Потом девка… Потом все…

Не стоило ему этого говорить! Едва он упомянул Надю, как в голове, пылающим шаром, взорвалась ярость. Этот гнилой обрубок вздумал причинить вред моей Наде!

Все нравоучения Грязнули забылись. Им на смену пришла полученная годами труда, вымученная с потом и кровью наука. Управляемое рефлексами тело, бросилось вперед, выходя на вымеренную сотнями часов тренировок дистанцию. Продолжая движение, правая нога, словно выброшенная из катапульты устремилась вперед, смачно впечатывая подъем стопы в пах ламии.

Сила удара оказалась такова, что карлик, не устояв на ногах, опрокинулся навзничь. Покрытый струпьями затылок с треском ударился об острый край подоконника. Вместо крови, из рассеченной головы, в стороны брызнул дурнопахнущий зеленый гной.

— Не смей. Трогать. Надежду. — С расстановкой произнес я, подходя к карлику. Это была ошибка.

Рука ламии ударила меня в грудь, отбрасывая к противоположной стене. В глазах почернело. Преодолевая предательскую слабость, мне удалось встать как раз в тот момент, когда когти ламии снова устремились к моему лицу.

— Не-е-ет! — Я вскинул руки, в напрасной попытке заслонится от смертоносного удара. Сердце сжалось в ожидании неминуемой вспышки боли… Мгновения сменяли мгновения а боль все не приходила.

Наконец я осмелился открыть глаза и замер. Ламия, шипя от злости скреб когтями воздух, пытаясь разорвать возникшую между нами невидимую стену. Чуточку приободренный, я, наконец, смог перевести дух. Ну, сволочь, теперь получи!

Свернув воздух в тугой клубок, я бросил его прямо в оскаленную пасть. Ламию отбросило назад, но он снова бросился вперед, уткнувшись в невидимую преграду. Что ж, очко в его пользу.

Чувствуя, что стена меж нами не вечна, я лихорадочно перебирал в уме наставления Грязнули. Увы, ничего, что могло бы помочь на ум не приходило. Оставалось только одно — высосать из ламии страх. Вот только как это сделать?

Минуты шли, а решение не приходило. Тогда, видимо от отчаяния, в голову пришла сумасшедшая идея. Страх — это чувство. Но ведь я смог добраться до чувств домового! Может я смогу таким образом высосать страх?

Стараясь не думать о том, что произошло, когда я пытался сделать тоже самое с Грязнулей, я протянул мысленную присоску прямо к сочащемуся гноем разрезу на голове ламии. Прикосновение отозвалось во мне новой вспышкой отвращения. А затем…