Чтение онлайн

«Соргам» сблизился с врагом на расстояние максимально эффективного удара и выпустил два заряда из мегабластеров, усиленные дополнительной накачкой. Эффект был таким, как если бы подросток изо всей силы ткнул суковатой палкой в центр переспелого арбуза. Защита не выдержала, и весь удар пришелся на не защищенную ни броней, ни полем внутреннюю часть корабля, пробив в нем раскаленные, истекающие расплавленным металлом тоннели, сквозь которые были видны звезды, вечные, колючие, как иглы.

Линкор умер. Умерли его генераторы, умерли системы обеспечения, осталась лишь оболочка, в которой шли процессы высвобождения энергии из многочисленных емкостей. Не помогли и легендарная прочность корпуса, многократное дублирование всех связей — лучи мегабластеров, как кинжал, пронзили все внутренности гиганта и умертвили его так же эффективно, как если бы человеку в мозг воткнули отравленный кинжал.

Наташе удалось убить сразу два мозга — и позитронный, и живой, поразить генераторы энергии и гравидвигатели. Если бы не было этой гигантской впадины, пробитой Олегом, если бы он не пожертвовал жизнью своей и жизнями добровольцев, никогда даже самый сильный корабль из известных в мире не смог бы победить это чудо инженерной мысли. Но — что есть, то есть. Гигант был мертв.

«Соргам» едва успел избежать столкновения с мертвым линкором, изнутри которого исходило малиновое свечение и в котором время от времени что-то взрывалось, и по широкой дуге ушел в открытый космос, избегая встречи со второй эскадрой, также ведомой линкором.

«Какой он… я… маленький…»

«Не такой уж и маленький! — возмутился Слава. — По нашим меркам, вполне крупное тело, крупнее многих! Все пропорционально, все работает».

«А это чего у него за отросток?» — Щупальце Гены ткнулось в пах новорожденному.

«Это? Хмм… я тебе потом расскажу, — замялся Слава. — Вкратце — служит для размножения и для отправления естественных надобностей. Да хватит его разглядывать — потом посмотришь. В зеркале. Давай-ка мы с тобой займемся делом. Ты готов к перемене тела? Не передумал? Впрочем, уже поздно. Куда мне его девать? Братца, так сказать… жалко выбрасывать-то».

«Готов. Мне что делать? Как-то помогать тебе?»

«Просто лежи, не болтай, не отвлекай меня. Как все будет готово — ты сам поймешь. А до тех пор лежи и наслаждайся покоем».

«Понял. Жду». — Гена закрыл глаза, его щупальца обвисли, и он как будто растекся по гравиплощадке.

Слава улегся рядом со своей копией, выращенной в лаборатории за феноменально короткий срок. (Куда там мастерам с планеты Нитуль! Как только доберется до своих, тут же забабахает тела своим пилотам — заслужили мужики. Теперь он сможет обеспечить их любыми телами, какими захотят. Даже телами двадцатилетней красотки. Впрочем, трансвеститов среди них вроде как не наблюдалось.)

Выйти из тела и зависнуть информационным облаком стало уже плевым делом. Столько раз он это делал, что со счету сбился. А вот перекачать личность Гены — это задача посложнее. В первую очередь нужно его усыпить. На всякий случай. Мало ли — вдруг подсознательно начнет сопротивляться перекачке, и все пойдет прахом. У Славы уже был опыт перекачки личности, но объекты, если можно их так назвать, находились в бессознательном состоянии.

Гена уснул после стандартного посыла ко сну. Как обычный человек. А не двухсоттонная помесь крокодила, акулы и спрута.

Объем информации, заключенной в его мозгу, слегка напугал Славу. Мириады ячеек, заполненных информацией, скопившейся за сотни тысяч лет, а может, и за миллионы. Непосильная нагрузка для мозга человека. Он вообще может ее не выдержать!

Заставил себя успокоиться. Сосредоточился на проблеме. Решил: а зачем Гене информация за то время, что он плавал едва разумным «крокодилом», носителем паразита? Надо лишь найти конец ниточки, размотать ее и остановиться, когда пойдут воспоминания о бессмысленном и тупом существовании бывшего оператора станции. И снова возобновить их с того момента, как Гена пытался нормально утолить голод двумя случайными знакомыми. Славой и Лерой.

Итак, поехали: Слава потянул за ниточку первых воспоминаний… вот Гена пробил скорлупу яйца и высунулся наружу… В инкубаторе было тепло, сыро, хорошо… ползали несколько таких же, как он, розовых кожистых существ с маленькими забавными щупальцами. Хотелось есть, а еще больше — бежать искать воду! Инстинкт, который не истребить тысячелетиями жизни в техноцивилизации. Вот открылась крыша, и огромные ласковые щупальца дежурного врача стали размещать новорожденных по их яслям…

Информация вытекала все быстрее и быстрее, направляясь, как по трубопроводу, в голову нью-Славы, удобно раскладываясь там по ячейкам памяти.

Первые выпавшие зубы… выросшие щупальца… Первое разочарование: оказывается, их поколение последнее. Никто не хочет размножаться, никто не хочет заводить детей. Нет желающих стать демиургами и работать на станции. Люди уходят, запираются в своих домах, и больше их никто не видит.

Пустые ячейки, совсем пустые — разрушенные, серые… нет кусков мозга, съедены черной тварью… Опять картинка — Тиамас, друг, тускло смотрит безжизненным взглядом мертвых глаз. Ушел, предатель! Один, совсем один… Пустая станция, долгие годы, десятилетия… Развлечение — создать такую-то тварь. А потом вот такую. А эта получится? Получилась. Но свойства не те. Уничтожить… Хорошо, что заложил в их программу безусловное подчинение сигналу. Они не знают, эти игрушки, что в любой момент могу позвать, и они прилетят, прибегут, сделают все, что скажу.

Бог? Я — бог? Наверное. Этакий божок… Но — скучно. Опять скучно. Лететь куда-то? Мертвые планеты, существа, грызущие камни и выпускающие кислород? Сколько раз это было? Сто? Тысячу? Или сто тысяч?

Планеты слились одна в одну… годы текут, как река, унося воспоминания, события… а какие события? Нет событий. Трудно быть богом? Не трудно. Но — скучно. На станции одни безмозглые твари. А если? Но это насилие… И что? Почему не собрать здесь множество рас и посмотреть, что они будут делать? Получилось забавно: корабли, притянутые гравилучом, пойманные, как зверьки, садятся на поверхность станции. А я им рыбу, рачков, животных — пусть живут, размножаются. Ведь это наши дети! Пусть радуются… только вот воевать нельзя, нет. И игрушек вам нельзя — вы можете ими пораниться. Можете слегка подраться — не возбраняется. Но войну? Нет, запрещено.

Встречи с прибывшими… неоднозначные ощущения. Одни сразу пытаются меня убить, другие попросту не замечают. Глупые! С чего вы решили, что человек не может иметь любую форму, какую он хочет?! Дети, дети…

Все чаще хочется поплавать в одиночестве… застыть в толще воды озера Башни… отрешиться от мира и висеть в полузабытьи. Годы… столетия… тысячи лет… Кто я? Зачем я? Поел — снова долгое забытье. Харты. Харты зовут — какие-то существа пытаются попасть в их город. Пришлось их съесть, этих агрессоров. Снова сон, до-олгий, долгий.