Чтение онлайн

Но Стерко решил лучше подставить под топор вершителя собственную голову, чем сидеть и ждать, когда вершитель пришлет ему контейнер с головами детей.

Проклиная все на свете, Стерко вскочил и помчался к своему автомобилю, взглядывая на часы. Если учесть, что микроавтобус Лэри устремился с пляжа во всю прыть, до Лифта он мог уже добраться, или вот-вот доберется, и тогда на этом этаже до Лэри уже не дозвонишься…

Бросившись на сидение, Стерко схватил сотовый телефон и набрал длинный многоцифровой код, который помнил наизусть и мог бы назвать безошибочно даже будучи разбуженным среди ночи, несмотря на то, что пользоваться им он не собирался никогда.

Стерко слушал нудный зуммер и молился, чтобы автомобиль Лэри не оказался уже вне досягаемости линий связи этого этажа…

После глухого щелчка в уши Стерко ворвался приглушенный гул мотора и негромкие звуки нескольких голосов. Кто-то из свиты, сидящий около микрофона лениво отозвался:

— Слушаю…

— Майра Лэри! — выкрикнул Стерко и сразу же услышал глуховатый приказ: «Стоп! Всем молчать».

Затем новый резкий щелчок сказал о том, что отключен общий динамик, и Лэри взял трубку.

— Я слушаю, Стерко, — сказал он. — У тебя странный голос…

— Лэри, ты был прав… — Стерко слышал обреченность в собственных словах. — Он был здесь. Весь мой дом в крови. Он забрал с собой детей.

Несколько секунд Лэри молчал, потом тихо проговорил:

— Что я могу сделать для тебя?

— Я… Я возвращаюсь домой, Лэри.

— Понимаю… — спокойно сказал Лэри. — Успокойся, не впадай в панику. Прислать за тобой машину?

— Нет, не надо.

— Хочешь, я сейчас же приеду к тебе сам? — голос Лэри был полон искреннего сочувствия.

— Спасибо, Лэри, не стоит. Завтра с утра я появлюсь в департаменте.

— Тогда тебе придется воспользоваться поездом в двадцать три сорок.

— Я помню, — отрезал Стерко.

— Я хотел твоего возвращения, но не такой ценой, Стерко. Поверь.

— Я верю, Лэри. До завтра…

Стерко первый нажал на кнопку сброса.

Возвращаться в окровавленный коридор и смотреть на растоптанную и перепачканную кровавыми следами мозаику было совершенно невыносимо, поэтому Стерко закрыл все двери в салоне и, откинувшись на сидении, попытался расслабиться. Шестилетнее уединение кончилось неожиданно, но бесповоротно. Стерко мрачно взглянул в зеркало заднего вида. Упрямо сжатые губы да нехорошо блестящие влажные глаза. Вид не просто несчастный, а прямо-таки раздавленный. Самому на себя смотреть противно.

Стерко встряхнулся и приказал себе взять себя в руки. Что толку киснуть? Да, потрясен, да, растерян, но это еще не повод для такого жалобного взгляда… Доблестный хаварр, отважный защитник должен быть на высоте.

Стерко прохаживался по пустой платформе метро. Он приехал на станцию заранее, минут за двадцать пять, и теперь отчаянно проклинал свою поспешность. Три поезда ему пришлось пропустить, и Стерко невольно, но очень явно продемонстрировал, что ждет некоего конкретного поезда.

Станция была почти безлюдна, всего четыре-пять человек подпирали мраморные колонны. Но Стерко предпочел бы более многолюдную толпу, в которой некто, гуляющий по платформе и пропускающий поезд за поездом, не бросался бы в глаза. Правда, те несколько человек на пустой и гулкой станции, наверняка, совершенно не заинтересовались ни Стерко, ни его нервным топтанием на месте.

Наконец, к платформе подошел очередной полупустой поезд. Стерко взглянул на часы: тот самый, в двадцать три сорок. Предпоследний.

В последний вагон, совершенно пустой, кроме Стерко зашла молодая женщина в узких джинсах, высоких ботфортах и облегающей кожаной куртке. Она невозмутимо уселась напротив Стерко и ее равнодушный взгляд лишь мельком скользнул по лицу Стерко. Но Стерко, тем не менее, поежился даже под этим бесцельным скучающим взглядом.

Поезд двинулся. Женщина смотрела прямо перед собой, ее большие темные глаза даже не мигали. И от этого странного взгляда бедному Стерко было совершенно не по себе. Женщина ему чем-то сильно не нравилась. Она пугала Стерко своим присутствием.

Прикрыв глаза, Стерко отрешенно слушал механический голос, объявляющий станции. Он покидал этаж людей и совершенно об этом не жалел. Пока его беспокоило только одно: даже начав немедленно борьбу и поиски, Стерко ничем не мог защитить детей от произвола вершителя. Пока Стерко доберется до них, если вообще доберется, останенся ли что-нибудь от его мальчишек?

Наконец, поезд выскользнул из тоннеля на освещенную станцию, на платформе которой не было ни души, и в динамиках прозвучало:

— Поезд прибыл на конечную станцию…

Стерко встрепенулся, поерзал на сидении. Ему надо было срочно прятаться от обходчика, но прямо сейчас пробираться в кабину Стерко не мог. Он с нетерпением ждал, когда же его ненавистная попутчица покинет вагон, но женщина как-то не торопилась выходить на платформу. Наоборот, она уставилась на Стерко со зверской гримасой, будто бы сама ожидала, что он должен немедленно выйти из вагона.

— Конечная, — процедил Стерко.

Женщина пожала плечами и поджала губы:

— Так выходите. А не то сейчас уедете в депо.

— А вы?

— Не ваше дело, — отрезала женщина.

Она обернулась и, завидев на платформе девушку в форменном мундире и берете, обходящую состав в поисках уснувших пассажиров, вскочила на ноги и пригнувшись, метнулась к закрытой двери в самом торце вагона. В ее руке оказалось металлическое приспособление, точно такой же ключ, какой Стерко сжимал рукой в кармане своей куртки, женщина быстро открыла торцевую дверь в кабину машиниста и исчезла внутри.

Работница метро зашла в третий от конца вагон и занялась каким-то еле живым выпивохой, который никак не мог найти выход из вагона. Пользуясь тем, что обходчица отвлеклась и не смотрит по сторонам, Стерко, бормоча проклятия, рванулся к дверце в кабину. Сунув ключ в штатное отверстие, Стерко повернул его, надавил на дверь и вдруг ощутил довольно сильное сопротивление. Женщина не желала впускать его внутрь.