Чтение онлайн

— Ступай-ка ты на пост, заморыш! Не ровен час, к ночи гости полезут, — проворчал фрумчик полусонным голосом. — А я что-то устал с тобой. Нет ничего труднее, чем спорить с придурками и людьми… Впрочем, как я теперь понимаю, это одно и тоже…

— Не серчай, громила, — примирительно сказал заморыш. — Спасибо за ужин.

— Приятно подавиться! — фыркнул фрумчик. — Пошел прочь, недоумок!

Заморыш пошел наружу. Фрумчик сзади пошуршал листьями и добавил вслед человеку:

— Будут заморочки — ори громче, чтоб я услышал…

Заморыш зашагал вниз по тропе, чувствуя, что незаслуженно обидел своего нового друга. Конечно, фрумчик неряха, беззастенчивый грубиян и просто самоуверенный примитив. Но большой рыжий урод был во многом чисто по-житейски прав, и в сущности его вольготный образ жизни мало чем отличался от обывательских привычек большинства прежних соплеменников заморыша.

Заморыш знал, что типов, подобных фрумчику, простых, как правда в валенках, Андрей Качурин презирал, будто грязных, тупых и мелочных вшей. Но помня об этом, заморыш уже был твердо уверен, что испытывает к рыжему громиле самые дружеские чувства. В сущности, бытие зеркалиц сглаживало те различия, которые обитатели Ада Зеркал тащили с собой из тех миров, откуда они происходили. И вряд ли дружба двух соплеменников-зеркалиц могла зависеть от габаритов тел, длины рук, черт лица, прошлых менталитетов и генной структуры ДНК.

Заморыш дал себе слово, что непременно помирится с фрумчиком. А пока ему предстояло просидеть в укрытии за хрустальной грядой и всю ночь смотреть и слушать гулкие звуки, рассыпающиеся в горах стеклянным эхом.

Притащившись на место, заморыш вытащил из разлома подстилку, которую сам себе сплел из длинных сухих стеблей какой-то травы. Сноп травы принес из долины фрумчик, чтобы помочь напарнику обустроиться в гроте. Из остатков заморыш смастерил себе подстилку, потому что ночью хрусталь совсем застывал, и сидеть на нем было крайне неприятно.

Разложив свою циновку, заморыш уже собрался сесть, как вдруг за спиной раздался негромкий спокойный голос:

— Добрый вечер!

Заморыш резко обернулся, но в темноте, поглотившей горы, было плохо видно уже на расстоянии трех шагов. Тот, кто вежливо поздоровался с заморышем из темноты, говорил не на универсальном наречии Пограничья, которое каждый зеркалица знал с рождения. Невидимое пока существо говорило на человеческом русском языке.

— Не бойся, — произнес гость.

— Да на черта мне тебя бояться, — бойко отозвался заморыш.

— Не груби, — суховато ответил незнакомец. — Нам ни к чему ссориться. Обстоятельства помешали нам повстречаться раньше и в другой обстановке. Я не покушаюсь на живой хрусталь из ваших источников, он давно уже мне ни к чему. Я пришел познакомиться с тобой, Андрей.

— Но я уже не Андрей, — возразил заморыш.

— Формально да. Но мне ты вполне можешь заменить Андрея. За этим я к тебе и пришел, — простецки пояснил гость.

— А кто, собственно, ты такой? — уточнил человек-зеркалица. — Сдается мне, я тебя не знаю.

— Не знаешь. Но это поправимо, — отозвался незнакомец и приблизился почти вплотную к заморышу.

Он спокойно остановился, неторопливым жестом поправил волосы и замер, сложив руки на груди и давая заморышу вдоволь насмотреться на свою персону.

И заморыш принялся внимательно изучать гостя, не видя причин, почему бы не делать этого, пока дают.

На вид неизвестный был худощавым мужчиной лет за сорок. Держался он с необыкновенным изяществом, и смотрел на заморыша открыто и без уместной подозрительности. Правильные тонкие черты его лица очень хорошо сочетались с мягкими неторопливыми движениями. Его волосы, то ли светлые, то ли золотистые, нестриженными волнами достигали плеч, придавая облику незваного гостя некий романтизм и привнося в его и без того утонченную внешность явную женственную нотку.

Конечно, если отставить в сторону излишние придирки, гость был симпатичным субъектом, и несмотря на странность своих речей, выглядел дружелюбным.

И все же чем-то он заморышу не понравился. Он был не молод, но внешность и жесты больше подошли бы манерному юноше, чем мужчине в возрасте. Что-то было в нем ненатуральное. И этот широкий плащ-накидка с капюшоном, едва держащийся за плечами, и мягкий темный костюм, отдаленно напоминающий спортивный, но имеющий тем не менее и тут, и там какие-то узкие цветные нашивки, похожие на знаки отличия…

— Кто ты такой? — усмехнулся заморыш. — Рыжий бэтмен?

— Эк ты меня обласкал! — качнул головой гость.

— Так похож.

— Должен тебя разочаровать. Меня зовут Лэри, — незнакомец чуть поклонился. — Я хаварр.

И странная внешность получила свое объяснение. Гость был человекоподобным двуполым существом. И пожалуй, только человек увидел бы в облике хаварра нюансы, присущие представителю расы гермафродитов. Даже фрумчик, не столь дальний сосед человека по мирозданию, не усмотрел бы никаких внешних различий между хаварром и человеком.

Новорожденный знал, какое место занимает раса хаварров в мироздании.

Неожиданно даже для самого себя заморыш отскочил назад и склонился в шутливом реверансе:

— Очень приятно познакомиться с одним из славных детей мироздания! А я всего лишь безымянный зеркалица. Мой приятель зовет меня заморышем.

— Не слишком-то достойное имечко, — сухо произнес гость.

— Меня устраивает, — вставил заморыш.

Но рыжий хаварр сделал вид, что не слышит такой глупости. Он огляделся по сторонам и заметил, поджав губы:

— И место не очень хорошее. Конечно, в хрустальных горах есть своя дикая прелесть, но Ад Зеркал не для тебя.

— Было время, и я так думал, — усмехнулся заморыш. — Было время, да все вышло. Меня устраивает и Ад Зеркал, и хрустальные горы, и не надо убеждать меня в обратном.

— «Было время, да все вышло?» — переспросил хаварр по имени Лэри. Очень странно, когда это ты успел привыкнуть? Ведь прошло всего несколько дней!

— Когда попадаешь в свою тарелку, привычка не заставляет себя долго ждать, — пояснил заморыш. — Видно, это моя тарелка, раз она мне пришлась по душе.