Наследник
Шрифт:
инженером в ремонтные мастерские. Но когда заведующий мастерских узнал от Дружинина его
историю, он беспомощно развел руками и смущенно сказал:
— Не обессудь. Но... не могу. . Сам понимаешь.
— Нет, не понимаю. — сказал Дружинин.
— Я бы тебя взял! — И он, хлопнув дверью, ушел.
Прошло полгода. Когда человек долго живет под прессом страха и угнетения, он со временем
становится либо безропотным его рабом, либо в нем подспудно зреет протест и надежда. Надо
сказать, что Дружинин, вопреки всему, что происходило вокруг, не терял надежды на справедливый
исход своего дела. Он черпал эту слепую уверенность только в своей правоте. При этом он прекрасно
понимал, что и его арестованные друзья ни в чем не виноваты. И все же он верил... И когда писал
заявление в бюро МГК с просьбой о реабилитации и потом, когда страшными ночами держал под
подушкой свой старый маузер. Он побеждал свой страх верой.
* * *
Однажды утром в квартиру Дружининых ворвался громкий телефонный звонок. Анна Семеновна
потом говорила, что так громко их телефон никогда не звонил. Дружинина вызывали на заседание
бюро МГК, где должен был состояться разбор его персонального дела.
* * *
В большой приемной ожидали вызова на заседание бюро еще несколько человек. Перед дверью в
зал заседаний за столом сидела пожилая седая женщина со строгим лицом и усталыми,
внимательными глазами. Дружинину показалось, что лицом она похожа на Крупскую. "Хорошая
примета", — подумал он и назвал свою фамилию.
— Здравствуйте, товарищ. Присаживайтесь. Придется немного обождать, — и она подала ему
несколько свежих газет. Он сел на стул, развернул "Правду". В этот момент кто-то положил руку ему
на плечо. Рядом стоял давний знакомый Дружинина, бывший студент-парттысячник Иван Васин. Он
наклонился и взволнованно прошептал:
— Георгий, да ты ли это? — Дружинин встал и подал ему руку.
— Здорово, Иван! И ты... сюда? А у тебя...
Но тот перебил его:
— Это ты или не ты? — дрожа губами спросил он.
— Да ты что в самом деле? — удивился Дружинин.
Товарищ схватил его за руку и потащил из комнаты в коридор, приговаривая:
— Пошли, пошли. Ошалеть можно!
В коридоре он заговорил, глотая слова:
— Не смотри..., как на идиота. Ведь... меня из партии... за связь... с тобой! Ты понимаешь это, а?!
Ну и ну! Вот дела-то! Ошалеть можно!
— Да ты что на самом деле, Ванька! — проговорил Дружинин, чувствуя, что сам начинает
дрожать. — Какого черта!
Они уселись на подоконнике в коридоре.
— Что же ты не позвонил мне? — спросил Дружинин.
— Да я же был уверен, что ты... что тебя...
— Уверен! Эх ты...
Васин качал головой и бормотал:
— Ну и дела! Ну и ну! — Когда они оба пришли в себя, Дружинин тихо проговорил: — А знаешь,
Ваня, старик Талейран когда-то сказал, что существует более страшная вещь, чем клевета. Это —
истина. Не в бровь, а в глаз! А? Здорово сказано?
— Угадал, угадал, — глупо улыбаясь говорил Васин, — угадал старый дьявол, дай бог ему
здоровья! — Дружинин невольно улыбнулся: — Кому, Ваня?
— Да ему, Талейрану. . этому. . — Они посмотрели друг на друга и оба, несмотря на свое далеко
невеселое настроение, рассмеялись.
* * *
Бюро вел первый секретарь МГК Н.С.Хрущев. Он был в приподнятом настроении, перебрасывался
шутками с членами бюро. Перелистывая дело Дружинина, усмехнулся и сказал: — В народе говорят,
что пуганая ворона куста боится, а вот, клеветы, подлая, не боится... И мы сами виноваты, сами...
Товарищ Сталин на февральском Пленуме что сказал? Помните? Он сказал, что некоторые партийные
руководители считают пустяковым делом исключение из партии человека и что с этим безобразием
пора кончать. Предлагаю: восстановить товарища Дружинина в партии без всяких взысканий,
оплатить ему вынужденный прогул. — Он усмехнулся: хорошо бы за счет тех ворон, — и добавил —
и восстановить на прежней работе. А клеветников привлечь к партийной ответственности. —
Предложение Хрущева было принято единогласно. Дружинин не верил собственным ушам. Он думал,
что ему придется доказывать свою правоту, опровергать обвинения. И вдруг все оказалось так легко и
просто. Как будто и не было тех страшных шести месяцев... А эти симпатичнейшие люди во главе с
Хрущевым все это время только и думали о том, как бы ему помочь. Дружинину очень хотелось
горячо поблагодарить их всех, сказать о том, что наболело, раскрыть перед ними душу. Но он не смог
справиться с волнением и сумел лишь вымолвить дрожащими губами: — Спасибо, товарищи... — Он
выбежал из зала заседаний, чмокнул в щеку изумленную до крайности "Крупскую" и был таков...
* * *
...Анна Семеновна и Виктор ожидали его дома. Чтобы чем-то отвлечь себя, она занялась штопкой.
А Виктор изо всех сил старался понять смысл давным-давно знакомых ему страниц "Трех
мушкетеров . Эта книга в то время часто выручала его, унося в далекий, полный приключений мир
отважных и благородных людей, совершающих дерзкие подвиги во имя справедливости, любви и