Наследник

– Дрегас, тебе придется выбирать – или жизнь ребенка или Ингрид, – произнес человек в черном, внимательно глядя на женщину, лежащую на постели.

– Я не могу! – в отчаянии прохрипел высокий мужчина.

Его плечи поникли, видно было, что ему чрезвычайно тяжело, просто невыносимо смотреть на любимую женщину, метающуюся в родовых муках уже несколько дней. Одет он был по-домашнему в простую рубашку и брюки темно-зеленого цвета, отчего еще сильнее бросалась в глаза бледность лица. Сейчас на нем застыло сострадание к любимой и отчаяние от того, что не может ей ничем помочь.

– Дрегас, ты должен решить! – жестко произнес человек в черном. – Если промедлишь, то я не смогу спасти никого!

– Ты говорил, что в этот раз все получится, – хрипло, словно вырывая каждое слово из отягощенной переживаниями души, произнес Дрегас.

– Почти получилось, ты же все знаешь, – чуть смягчил свой тон человек в черном. – Ингрид оставалось лишь два месяца.

– Два месяца, – прошептал будущий отец ребенка.

– Дрегас! – Он встряхнул за плечи несчастного мужчину. – Возьми себя в руки и прими решение! Промедление означает смерть обоим – матери и не рожденному ребенку!

– Я не могу, – еле слышно прозвучал ответ.

– Любимый, – тихо позвала Ингрид. – Тебе нужен наследник.

– Ингрид, – в тот же миг присел на край постели Дрегас. – Ты дорога мне, я не смогу жить без тебя, – прошептал он, прижимая ее горячую кисть руки к своим губам.

– Наследник, наш ребенок, – делая паузы между словами, произнесла Ингрид.

Супруги встретились взглядами и были не в силах прервать этот молчаливый разговор. Они понимали друг друга без слов по выражению глаз, по оттенкам эмоций, мелькающих на лицах. Муж и жена даже дышали в унисон – тяжело, хрипло, с болью в сердце.

– Торонт, спасай мою жену, – твердо произнес Дрегас и поднялся с постели.

– Дрегас, – прошептала роженица, не сводя встревоженного взгляда со своего мужа.

– Делай все, что необходимо, но чтобы Ингрид жила! – громко и решительно произнес он, подходя к своему другу.

Торонт и Дрегас обменялись взглядами. У одного во взоре читалось понимание и сочувствие, у другого – отчаянная решимость. Если бы от Дрегаса хоть что-то зависело, и не стоял этот ужасный выбор между любимой женой и не рожденным ребенком… Если бы он мог… Но, увы, единственным человеком с магией целителя был его друг, которому он верил как самому себе, а потому оставалось только уповать на судьбу, что Торонт спасет его Ингрид.

– Дрегас, можешь уйти, – мягко предложил Торонт.

– Нет! – резко выдохнул Дрегас в ответ, словно бросил нож под ноги, и отошел в самый дальний угол.

– Я бы не советовал тебе оставаться, но если ты настаиваешь, – развел руки в стороны целитель и направился к ожидающим его указаний помощницам.

Слова Торонт произносил твердо и четко тоном человека, знающего, что ему предстоит. Помощницы, выслушав приказания, в тот же миг принялись каждая за свое дело. Комната, освещенная до сего времени несколькими канделябрами, вспыхнула ярким магическим светом, от которого роженица закрыла глаза и сжала губы, стараясь быть сильной перед предстоящим испытанием. Ее супруг и повелитель сделал свой выбор, самый болезненный для ее сердца, а потому нужно держаться изо всех сил и быть такой же мужественной, как он. Ингрид не была согласна с мужем, она бы предпочла отдать свою жизнь, лишь бы ребенок, плод их любви жил рядом со своим отцом, но спорить сил не было.

«Я женщина, я должна быть сильной. Дрегасу сейчас гораздо хуже, чем мне. Легче, конечно, умереть и перестать бороться, но я не могу оставить своего супруга. Ему потребуется вся моя любовь, чтобы помочь пережить очередной удар судьбы» – эти слова Ингрид говорила себе мысленно, повторяя как молитву, понимая, что сейчас ей самой потребуется много сил, чтобы выжить.

В это время шли приготовления к операции. Магические шары, ярко вспыхнувшие под высоким потолком большой комнаты, давали холодный белый свет, подчеркивая бледность всех присутствующих здесь. Роженица с влажными и спутанными волосами, в беспорядке разметавшимися по подушке, с закрытыми глазами и молящаяся всем богам о своем супруге, выглядела слишком маленькой и хрупкой на широкой постели. Тонкая белая простыня, которой она была накрыта, только подчеркивала ее неестественную бледность. Дрожащими руками она обнимала свой большой живот, словно прощаясь с ребенком, жизнь которому так и не смогла дать.

– Начинаем, – отдал короткий приказ Торонт и сдернул простынь с роженицы.

Вокруг кровати с приготовленными инструментами, разложенными на полотенцах, встали помощницы. Их строгие лица не выказывали никакого волнения, сосредоточенное выражение говорило о готовности и решимости перед предстоящей операцией.

– Торонт, ты уверен, что нет никаких шансов? – раздался хриплый голос Дрегаса из дальнего угла, где он сидел в глубоком кресле и очень внимательно следил за всем происходящим.

– Да, Дрегас, – обернувшись к своему другу, строго произнес целитель, – Но Ингрид будет жить. Это я тебе обещаю.

Легкая улыбка скользнула по губам уверенного в своих силах Торонта, и он больше не отвлекался ни на что постороннее в этой комнате. Ему предстояла тяжелая операция по извлечению плода из чрева роженицы.

Дрегас стиснул подлокотники, едва завидел небольшой замах короткого целительского ножа, сверкающего на лезвии магией. Ингрид тяжело застонала, а после от легкого прикосновения одной из помощниц провалилась в спасительный сон.

– Слишком слаба, – без эмоций произнес Торонт.

– Она выживет? – подскочил на ноги Дрегас.

– Да! Бездна тебя побери, Дрегас! Я же сказал, что Ингрид будет жить! – рявкнул он.

После этих слов Дрегас остался стоять на том же месте, не в силах сесть обратно в кресло и отвести встревоженный взгляд от жены. Его высокий рост позволял видеть все, что происходило за спинами помощниц целителя. Он сжимал и разжимал кулаки, понимая всю свою беспомощность. У него есть магия, ее сила огромна, но он ничем не может помочь.

– Ребенка извлекли, – несколько взволнованным голосом произнес Торонт и обернулся к своему другу, держа на руках безжизненное тело младенца.

Это был дракон. Маленький, с крохотными неразвитыми крыльями. Его глаза закрыты, тело не покрыто чешуей, махонькие лапы лишь с едва намеченными когтями.

– Отдай его мне! – буквально ринулся к целителю несчастный отец.

– Дрегас, ты не можешь ему помочь. Он мертв, – покачал головой Торонт.

Но отец-дракон не желал ничего слушать. Он перехватил безжизненное тельце своего ребенка и прижал к себе.