Наследник
Шрифт:
— На том и порешим, — кивнул княжич и топнул ногой: — Здесь свой мост строй, иноземец. Отсюда будем брать.
— Глянь, княже, — тронул Святогора за плечо волхв. — Никак, сигнальный дым от Мурома?
— То не Муром, то булгарский кордон на Сомовьей пади, — ответил Скулда. — Кованая рать в подмогу идет. Порубежников миновала, от они Ондузу и упреждают. Да токмо опоздали нонеча…
— Завтра будут здесь, — кивнул княжич. — Тогда сядем прочно.
Дружина располагалась вокруг города в осаду, разыгрывая избы между сотнями и десятками, снося частоколы и изгороди, мешающие быстрому передвижению. Ладьи, выгрузив снаряжение дружины, перевезли захваченный полон и прочую добычу на северный берег, оставив для нужд ратников только съестные припасы. Похоже, пленников собирались гнать к Мурому по суше. Несколько сотен воинов, перейдя речушку вброд где-то выше по течению, обосновались за рвом, прерывая связь Ондузы с миром и с этой стороны. Все были настолько заняты, что за весь длинный день о еде никто даже не вспомнил, и многочисленные костры стали загораться только в вечерних сумерках.
Вербовщик, покрутившись в одиночестве, уже собрался было опять ужинать всухомятку, салом, когда к его избе вместе с полусотней дружинников подошел боярин Валуй. Сперва крепко его обнял, потом отстранился и подмигнул:
— Правильно себя выказываешь, иноземец! Княжич ныне повелел тебя за десятника в дуване считать. Коли дальше так пойдет, к концу похода и вовсе в сотники выбьешься. Молодец! — Он похлопал Лесослава по плечам. — Журба, кстати, передать велел, что черносотенцы токмо завтра подойдут, ныне все заняты. Ты, кстати, как? Сычом живешь, али общим кругом харчеваться станешь?
— Объясни чужаку, ничего не понимаю, — мотнул головой вербовщик.
— Ну как… — Боярин зачесал нос, соображая, зачем объяснять воину общеизвестные и понятные истины. — Припасы мы все с собой берем. Но каждому на себя готовить муторно. Посему друзья али ратники из одной сотни по уговору вместе харчуются. На общий котел запасами скидываются, вместе едят. Либо вкруг кашеварят, либо кому-то самому рукастому сие поручают…
— Не вопрос! — не стал дослушивать Ротгкхон, поднял от забора тяжелый заплечный мешок: — Вкруг оно, само собой, удобнее. К себе возьмешь?
— А то! — согласился боярин, махнул рукой: — Велига, прибери сие добро в общие припасы. И сооруди что-нибудь наскоро. Чего-то брюхо уже совсем подвело!
— Вторуша! — передал команду дальше дружинник. — Прибери мешок. И разводите костер уже, жрать охота!
— Как дорога к Ондузе сложилась? — поинтересовался Лесослав, провожая взглядом свои уплывающие за дом припасы.
— Почти сотню полона наловили! — расплылся в широкой, счастливой улыбке боярин. — Лошадей три десятка, коров столько же, прочего скота изрядно. Ну, и еще всякого добра насобирали. Я уж на тот берег с холопом отправил. Не заметил никто окрест нашего нападения! И здесь никто не заметил. Князь в милости, доволен, в награду добычу всю на нашу сотню записать велел. Сам указал, где ты обосновался. Видать, желает, чтобы мы и дальше вместе службу ратную несли. Токмо прямо отчего-то о том не сказывает.
— Поручение у меня свое имеется, — признался Лесослав. — Так что в твоей сотне я ныне числиться не могу. А коли ты с воинами рядом будешь и прикроешь, от сего польза большая будет.
— Договорились, друже! — веселый боярин порывисто обнял его снова: — Рад за тебя! Рад.
На рассвете Журба привел два десятка таких же молодых, как княжич, ребят в плотных толстых стеганках, на плечах и животах прошитых толстой кольчужной проволокой. Все они были с мечами и щитами — но рукояти клинков выглядели весьма потертыми и трещиноватыми, да и клинки были короче, чем у остальной дружины. Лесославу даже показалось, что в одном из мечей он признал трофейный, взятый у торков на лесной дороге. Видать, снаряжение новикам отсыпали из княжеской оружейки. Выдали на первое время всякое старье, пока на свое еще не заработали.
Зато топоры у всех пареньков имелись большие, плотницкие, привычно засунутые за широкие ремни.
— Князь велел работу с этого дома начинать, — указал на высокий сруб у реки старый дружинник.
— Этот так этот, — не стал спорить Ротгкхон и махнул пополнению: — За мной пошли! Ломать не строить, сильно не упаримся.
Кровлю в сорок рук они раскидали моментально — ратники Валуя еле успевали оттаскивать дранку и стропилины на костры. Дальше работа пошла еще быстрее: пятеро парней вгоняли лезвия топоров под бревно, наваливались — оно подпрыгивало и скатывалось вниз. Тут же брались за дело две пятерки у других стен, скидывали свои, бревно из внутренней стены сдергивали внутрь — и снова раскидывали наружные стены. Не прошло и часа, как от дома в два жилья высотой остался только серый пыльный квадрат.
— Теперь завал разбирайте и сюда бревна складывайте! — указывал на берег Лесослав. — По шесть штук в ряд!
Поднимая вчетвером по бревну, новики перемещали их в указанное место. Когда собиралось шесть — Ротгкхон клал на край короткое бревно из внутренней стены, а потом привязывал его сверху к каждому из нижних прочными ремнями. Ремни даже искать не пришлось — порезали на ленты четыре вытертые шкуры, найденные на полах разобранного дома.
Хлопоты осаждающих вызвали на городской башне нехорошие предчувствия, и вскоре в одно из бревен тяжело ударила тяжелая стрела с широким секущим наконечником. Метился стрелок, конечно же, не в плот, а в Лесослава — но промахнулся из-за слишком большого расстояния. После второй стрелы, столь же неточной, новики стали работать парами — один вязал, второй прикрывал себя и товарища щитом. Ротгкхон от такой защиты небрежно отказался:
— Меня не зацепит, не боись.
Как ни странно, он оказался прав: вокруг него впились в землю и бревна немало стрел, но ни разу даже не задело. А вот одному из новиков — прошила насквозь высунутую из-под щита икру. Бедолага, громко ругаясь и припрыгивая, заковылял к волхвам.
Тем не менее работа спорилась — вскоре после полудня в стопке уже лежало восемь плотов. Семи, по прикидкам Ротгкхона, должно было хватить от берега до берега даже с запасом, еще один он сделал на всякий случай. Но все равно — от разобранного дома осталась еще изрядная груда бревен. Прямо хоть два моста наплавляй вместо одного!
— Сейчас бы меда хмельного большую кружку, — утер лоб Лесослав. — Молодцы, ребята! Славно потрудились.
— Хмельного меда в походе пить не стоит, — нравоучительно ответил юный голос. — После оного твои стрелы мимо ворога летят, а сам чужим мечам ровно подставляешься!
— Тогда я обойдусь водой, княже, — сразу понял, кто его навестил, Ротгкхон. — Мне нужен крепкий еловый хлыст в длину чуть более, нежели ширина реки, — и через два часа мост будет готов.