Наследство
Шрифт:
– Глупая женщина… – тихо прошептал Асим, касаясь ее пушистых волос, пульсирующей жилки на виске, испытывая странное чувство, мучительное и сладостное, какое возникает у уставшего путника, когда после долгих скитаний он возвращается в родные пенаты. – Ты бы так никогда не сказала. Это Нина тебя плохому научила?
– Она замечательная девушка.
– Только ее мало драли в детстве… – Губы Асима тронула легкая улыбка, но в следующее мгновение он снова стал серьезным. – Мне жаль, что у нее не сложилось с тем парнем, архитектором. Он был искренен. Обычно вокруг богатых деловых женщин полно альфонсов и проходимцев.
– Нина умная и сумеет разобраться, кто есть кто, – возразила Фериде.
– Хотелось бы, чтобы ты оказалась права.
– Надо же… Впервые ты говоришь со мной о том, что тебя действительно волнует. Неужели я настолько поумнела?
– Или я. Чему ты улыбаешься?
– Не знаю… Просто все последнее время мне казалось, что я живу странной чужой жизнью. Как в стандартной мыльной опере: у героини амнезия, и она никак не может понять, кто она и зачем… А сейчас все как прежде. Будто и не было этого года вовсе…
– Да… – задумчиво произнес Асим, погрузившись на миг в свои раздумья. – Год был не из легких… Знаешь что, детка… Давай уедем.
– Куда?
– Куда глаза глядят. Плюнуть на все дела, отключить телефон, запереть в столе ноутбук и исчезнуть. Сесть на первый самолет, потом – на круизный лайнер и отправиться вокруг света – вот о чем я мечтал последние годы…
В кармане назойливо затарахтел мобильник.
– Да! – раздраженно проговорил Асим. И добавил уже с другой, заинтересованной интонацией: – Да? – А после – удовлетворенно: – Да-да… Конечно… Это очень интересное предложение. Нет, я никуда не исчез. Я сейчас приду. Дорогая, – проговорил он мягко, но от Фериде не укрылся хищный блеск в его глазах. Она очень хорошо изучила этот темный адреналиновый огонь – предвкушение нового дела, новых желаний, новых побед. – Если хочешь, я прикажу шоферу, чтобы он отвез тебя домой. Мне нужно срочно вернуться на вечер и кое-что уладить.
– Хорошо, – упавшим голосом произнесла Фериде. – Как скажешь…
Асим сделал несколько шагов, но вернулся, рывком распахнул дверцу, протянул изумленной женщине руку:
– Пойдем со мной.
– Куда? Зачем? – всполошилась она, оправляя прическу и платье. – Я не могу. Я сейчас не в форме. Я даже не представляю, что надо говорить…
– Глупости, – оборвал он решительно, но мягко. – Ты прекрасно выглядишь. Там один бизнесмен из России, очень важный человек, прибыл со своей супругой. Займешь ее на пару часов. Поболтаешь о погоде, о моде, покажешь сад.
– Может, лучше Нина?
– Нина..: – Асим сделал неопределенный жест рукой, подавив легкий вздох. – Отныне наши пути в бизнесе расходятся. Вынужден признать: она не годится на вторые роли. Нина дочь своего отца. Иногда ученики превосходят учителей. Что ж, так и должно быть. Но теперь у меня снова есть ты. – Он коснулся губами ее узкого запястья.
– Ты представишь меня как личного секретаря? – робко осведомилась Фериде.
– Нет, это не подойдет. Пожалуй, я представлю тебя как свою жену. – На миг запнувшись, Асим заглянул в изумленное лицо женщины, озарившееся нежным лучистым светом. – Если ты, конечно, не против…
Нина поднялась в свой кабинет.
С высоты четвертого этажа было видно, как бесновался в безумном угаре фейерверками, музыкой и бряцанием посуды отель. Ее дворец. Ее крепость. Ее сказка. Ее бал… Нина села в кожаное кресло с высокой спинкой, оттолкнулась от пола, и стены медленно поплыли вбок.
«Когда я вырасту, тоже буду руководить…»
Она победила.
Но радости не было. Только тщеславная гордость, удовлетворение и усталость. И легкая грусть оттого, что ее сказка закончилась, не успев начаться…
Я счастье разбил с торжеством святотатца,И нет ни тоски, ни укора… [14]На сей раз Нина не стала отбрасывать от себя обрывки сентиментальных теней прошлого, мучительных и сладостных воспоминаний, доставшихся ей в наследство от наивно-романтичной девочки, удивительно нежной и милой, которой больше нет. Неужели по-своему права была Надежда, отчаянно, безрассудно искавшая свою, отличную от отцовской, формулу счастья?!
14
Н. Гумилев. «Озера».
«Слушай музыку, дочка, слушай себя…»
– Надежда… – проговорила она, печально улыбнувшись почти позабытой призрачной женщине, чьи черты неумолимо проступали сквозь иные, отраженные в зыбкой плоскости ночного окна. – Надежда… Мы с тобой обе дуры несчастные… Ты прости меня…
Нина встала с кресла, которое от легкого толчка возобновило свое медленное движение по замкнутому кругу. Выключила свет. Плотно закрыла за собой дверь. Лифт работал, но она почему-то спустилась по лестнице и вышла через черный ход. Полушагом-полубегом удаляясь от сказочной эйфории по тропинке к морю.
На берегу было пустынно. Жизнь сосредоточилась на празднике, оставшемся за спиной. Нина скинула туфли, подняла плоский овальный камушек и, прицелившись, подсекла им возмущенно зашипевшую волну. Камушек подпрыгнул два раза.
– Есть! – воскликнула она, ощутив неожиданную гордость, будто от этого детского умения зависело что-то важное в жизни.
Из отеля доносились звуки танго. Танца страсти. Танца для двоих. Жаль, что сейчас у нее не было партнера… Впрочем, она давно разучилась танцевать. Или нет?
Это был странный танец: одинокий, с закрытыми глазами, на залитом лунным светом берегу… Тело само находило нужные движения. Оно было невесомо, как платье, и не подчинялось ей более.
«Слушай музыку, Ниночка… Слушай себя… Танец – это. жизнь…»
Она помнит. Ее ноги, плечи, губы, ее душа помнит эту музыку… Значит, она все-таки не умерла в тот роковой вечер…
Нина вдруг почувствовала, как ощущение неизъяснимой легкости переполняет ее до краев. Она могла танцевать, петь, смеяться, парить… Да, она запросто взлетит к этой пронзительно-желтой луне, чтобы ее погасить. И, когда на земле воцарится благодатная тьма, людям станет легче почувствовать себя и друг друга. Ведь глаза так часто лгут…