Чтение онлайн

– Что скажете? – вопрос был из тех, что в лоб.

Я была краткой. Я сказала, что все в докладной правда. Почему так сказала? А я никогда не защищаю себя, если не чувствую вины. Странный принцип. Дурацкий принцип. Но он с детства…

Шеф номер один и шеф номер два, кажется, поперхнулись воздухом. В кабинете зависла тишина. Я уставилась в окно. А на меня уставился голый ноябрь. Я вдруг вспомнила сон. Вспомнила Олину разгадку. В горле запершило. Захотелось зареветь. Помешал главный. Он протянул начальнику листок и велел… порвать. Мне тоже что-то сказал. Что – не помню. Потом призвал обоих к порядку и производственному консенсусу. (Словцо, однако!)

Домой шла убитая. Это же надо – какой у меня начальник гад! Мало того, что во сне наехал, так и наяву свинью подложил… Вечер предстоял очень-очень слезливый.

Обиде предавалась при свечах. Язычки пламени извивались в ленивом переплясе, а я топила себя в слезах. А должна в веселье. Сегодня подруга Лада затеяла вечеринку по поводу годовщины свадьбы, и я обещала быть. Но сорвалось. А в шкафу премилый новый блузон «а-ля дамская загадка».

Я ревела и мысленно сочиняла сценарий мести гадкому начальнику.

Звонок в дверь, резкий и неожиданный, вмиг разметал мысли. Гостей не ждала. Кто заявился?

А заявился некто. Хороший в общем-то мужчина. И имя хорошее – Саша. Мой коллега.

Саша извинился за вторжение без предупреждения и спросил, почему я черная от слез (это тушь размазалась). Я начала жаловаться. Саша пообещал набить начальнику морду. Вот прямо в понедельник взять и набить. А пока велел собираться на маленькую вечеринку. Народ, мол, уполномочил уговорить…

Я вдруг разрыдалась и послала Сашу и всех, кто уполномочил, – к черту. Наверное, это был стресс. Или предвестник.

Саша молча утер мои слезы и опять велел собираться:

– Без тебя не пойду…

И я уговорилась. А через два часа (или три – какая, в принципе, разница) счастливее не было женщины.

Я влюбилась.

Он стоил того. Он был красив. Он был умен. Вприда-чу не нахал. Впридачу разведен. В наш город занесла командировка.

Три года длился сумасшедший тот роман. Три года витала в облаках, откровенно замешивая судьбу на имени, ставшем почти родным.

Любовь преобразила. Еще окрылила. Дела наладились. Я простила гнусному начальнику свинью. Ведь, если подумать, не подложи он ее в тот день, не было бы ни облаков, ни мужчины, ни романа… Ну отправилась бы к Ладе поздравить с годовщиной… Ну покрасовалась бы в тот вечер в новеньком блузоне а-ля… Ну потанцевала бы… А тут такой виток в судьбе! Спасибо тебе, однако, шеф мой!

Любила своего героя долго. Любила, как любит вихнувшаяся от чувств дурочка, – безоглядно, искренне, жертвенно. И нет, чтобы горстку чувств на завтра оставить – все бросила к его ногам. Я очень старалась быть хорошей. Что потом? Читай в главе следующей.

… А дальше я слагала мини-новеллы, подмоченные слезами и приправленные тоской. Одну за другой укладывала их в записные книжки. Потом перечитывала. И были они, как маленькие словесные зеркала, в которых отражалась надтреснувшая любовь.

Да, наши отношения вдруг стали остывать. Мужчина менялся. Он охладевал на глазах. А я, как в агонии, цеплялась за ошметки былой страсти. И надо бы было остановиться. Отдышаться, оглянуться, подумать… Но, задыхаясь, продолжала мчаться вслед уходящему поезду.

Я откровенно боялась потерять мужчину. И твердила:

– Скажи, ну, скажи, ты у меня есть?!

Когда его голос слышала по телефону, едва не визжала от радости. Когда видела любимую физиономию, едва не ревела от накатившего чувства. Когда он надолго исчезал, сочиняла нежные записки. И ни слова недовольства. Ни слова упрека… Я принимала его таким, как есть А еще внушала:

Ты самый умный. Самый красивый. Самый сексуальный…

Мужчине нравилось. Он хвост павлином распускал и собой любовался, заглядывая в зеркало моей любви. И чем дальше, тем больше. Зато на меня стал смотреть равнодушно. Отстраненно даже. Признак – хуже не бывает. Он как главный симптом уходящей страсти.

Отношения сбросили все яркое и оделись в будничные одежки. Их вкус стал пресным и отталкивающим. Зато в моих записных книжках появились словесные озерца невыплаканных слез…

Много дней прошло. Их перечитываю порой. И грустно и смешно. И жаль себя ту, вчерашнюю…

«Мне велено жить, как жила…» Фраза по закоулкам души прошмыгнула. О что-то хвостиком задела. И что-то трещину дало. Ну, а я? Я с облаков тихо сошла. Облачную пыль с себя стряхнула. В зеркало поглядела – завт-ра на работу. Опять будни…

«Пообещав будущее, он оставил меня в настоящем. Логика где?»

«Я вновь оголенный нерв. Сто шестьдесят восемь сантиметров… Не трогайте меня… Эй, мысли, слова, шорохи, запахи, чувства… Слышите, не трогайте! Больно…» «А всего-то нужен был звонок… Не верю, что не смог…»

… Отрезвление наступало мучительно. Боль зарубцовывалась трудно. Но незаметно вмешалось время. И сгладило, пригладило, приглушило, притупило…

Я перестала реветь и вешаться мужчине на шею. Он вдруг перестал меня интересовать. И волновать. И вообще, я с ним спать расхотела.

… Мы не видимся давно. И не перезваниваемся. Обидно? Уже нет. Сама виновата. Я ему отводила роль любимого. Но не позволяла быть мужчиной-завоевателем. Я настолько хорошая была, что сама к ногам падала. Ну помнишь, о чем давеча-то говорили?!

Но, уходя из его судьбы, правда, все же хлопнула дверью. Громко, неожиданно, по-стервозному! Выходка мужчину ошеломила. Он глаза вдруг распахнул. Задышал неровно. Но было поздно…

А встряску под соусом «прощай, моя любовь» приготовила до чего нехитрую! Эго был маленький такой спектакль. Сценарий незатейлив.

Я купила розы. Красивые очень, цвета запекшейся крови. Накрыла стол. Не щедро, но изысканно-дорогие конфеты. Дорогое вино. Фрукты. Две хрусталины на изящных ножках возвышались. Дым дорогих сигарет тоже в планы входил.