Чтение онлайн

Откладываю газеты и прислушиваюсь к разговору соседей… С политики перешли на женщин. Вспоминаю, как приятель в девяностые рассказывал про своего тридцатилетнего сына:

— Нагулялся и привёл невесту в дом знакомиться. А та вся из себя такая по-европейски продвинутая. Супруга разговорила её… Работать после свадьбы не хочет, детей не хочет, готовить будет прислуга, а она по магазинам прошвырнётся и будет мужа с работы ждать. Сынок послушал-послушал да и послал её лесом… «Простипомы» дешевле обойдутся…

Разговор сворачивает на ассортимент магазинов. Один из соседей руководитель артели игрушек:

— У нас ведь как на госфабриках? Как дадут число лошадок, машинок — так весь год их и делают по бумаге… А у нас не так… Машинки хорошо пошли, а лошадки — встали, допустим… Так мы лошадки не выпускаем, машинки гоним… Их влёт с прилавков сметают, а госфабрика весь год лошадки на склад хреначит, не думая, что они там годами будут пылиться… Сплошные убытки…

— А кто их кроме артельщиков сейчас считает? Страна всё спишет, — отвечает другой сосед, — Давай лучше про нашу сборную… Я как узнал, что Чепчика не взяли в Бразилию, так чуть газету не разорвал на толчке… Люблю там, знаете ли… Так вот… Трофимов — он же, как Бобров. Палочка-выручалочка. Наши то, как туда приедут… Ром, карнавал, а на утро голова болит… Это мне один морячок рассказывал про Бразилию. У них там снега не бывает и вся жизнь — праздник!

Я, засыпая, вспомнил прекрасную песню, которая лет через десять станет визитной карточкой Бразилии… https://youtu.be/E2qiW4hBhdo

Глава 10

«Положение сейчас таково: либо мы подготавливаем наши кадры на основе науки, либо погибаем…Без теории нам смерть, смерть, смерть.»

И.В. Сталин.

«Товарищ Сталин, Вы — большой учёный. В языкознаньи знаете Вы толк…».

Слова песни из репертуара Владимира Высоцкого.

Как ветер, ты забрал всё и исчез. Каждый день я скучаю по тебе. День за днём из-за этих мыслей слёзы вновь текут. Пожалуйста, скажи, что ты вернёшься. И наша любовь будет вечна.

Перевод отрывка из песни «Day bay day» корейской группы «T-ara».

20 июня 1950 года.

ЖЕСТЬ. Именно так можно назвать эту политинформацию. Парторг клуба чуть ли не пинками загнал всех в Ленинскую комнату. Даже дублёров. Ему нужно отчитаться наверх, что все обсудили статью Иосифа Виссарионовича Сталина в газете «Правда». Я читаю статью вслух уже полчаса. Аж дурно становится с непривычки. Парторг, как Цербер, ходит по комнате, не давая никому уснуть. Несмотря на бред происходящего, статья в целом достаточно интересная. Вряд ли у нашей страны в прошлом (да и будущем) найдутся первые руководители (ну, кроме Ленина, конечно) кто разбирался бы в философских вопросах на профессиональном уровне. Сталин разбирается. Однозначно, как сказал бы господин Жириновский…

Главы начинаются с вопросов-ответов Сталина: 1. Верно ли, что язык есть настройка над базисом? — Нет, неверно. 2. Верно ли, что язык был всегда и остаётся классовым… — Нет, неверно. 3. Какие характерные признаки языка? — Язык относится к числу общественных явлений, действующих всё время существования общества. 4. Правильно ли поступила «Правда» открыв свободную дискуссию по вопросам языкознания? — Правильно поступила.

Далее в главах шли развёрнутые ответы на поставленные вопросы. Из них я сделал три вывода… Первое, товарищ Сталин развенчал понятие о классовой природе языка. С точки зрения 21-го века не всё в логике вождя гладко, но в целом понятно, что политизация языкознания не есть хорошо. (Эдак, скоро и по товарищу Лысенко дискуссию проведём). Второе, товарищ Сталин сделал заброс в СМИ о необходимости дискуссий в обществе без страха быть репрессированным и наказанным.

Именно это стало одной из отличительных черт «шестидесятников» — дискуссии всесоюзного масштаба: споры «физиков» с «лириками», обсуждение рок-н-ролла («Битлз» в частности), «лейтенантская» военная и «лагерная» проза, литературные «баттлы» великих поэтов. Всё это привело к рождению «самиздата» и бардовской песни, которые стали составными частями нашего общества. Шестидесятники, по моему, в основном были сторонниками развития социализма, хотя и имели в своих рядах антисоветчиков типа Солженицына.

Третье, товарищ Сталин прямо указывает, что утверждение о классовой природе языка — глупость.

Это как объявить железные дороги построенные в царское время — неправильными, и требовать их замены правильными «рабочими» или автор может вспомнить пассажи Украины про неправильный «агрессорский газ».

После тренировки устал, как собака. Отвык, видимо, от нагрузок. Еле добрёл до общаги. Тут тётя Клава письмом от Насти обрадывала. Плясать не стал. Откупился плиткой грузинского чая.

Смотрю дату отправления — 5 июня, Сеул.

Да, долговато письма идут…

Читаю:

— Моя ЗСУ-57 охраняет в Сеуле сохранившийся мост через реку Ханган. На прошлой неделе «корейские истребители» сбили в воздушном бою над Сеулом огромный бомбер и пару палубников. Один наш сел на вынужденную у моста. Пилот Ваня (фамилию не сказал) удивился, услышав нашу русскую речь. ООНовцы молотят в основном по Инчхону, нам редко перепадает. Мне предложили восстановить гражданство. Заполнила анкету. Политрук сказал, что так нужно. Моя зам, младлей Пак, и ещё одна девушка из экипажа дали мне рекомендации для вступления в «Союз демократической молодёжи КНДР». В городе живут семьи моих родственников. Правда их мало осталось в городе. Семья мэра Сеула (его жена — моя двоюродная сестра) в Пусане. Взрослые мужчины — военные ушли с армией южных. С ними и две сестры там при госпиталях врачами. Здесь остались только две моих тёти с прислугой. Поскольку меня признали особой королевской крови, то я с мамой нанесла визит своему венценосному папаше. Он не побежал от новой власти. Ему уже восьмой десяток, портки потеряешь, бегая. Впрочем, народная власть в Пхеньяне скоро устроит отреченье королевской семьи от притязаний на власть в Корее. Мой новоявленный отец-принц и его младшая сестра принесут в начале июля в Пхеньяне клятву, а все не убежавшие члены семьи тоже подпишут состряпанную по случаю бумагу. Говорят, что меня тоже могут внести в список. Южный вождь Ли Сын Ман тоже хотел заставить отречься императорскую семью, но не успел… На встрече с принцем-отцом и его младшей сестрой меня типа признали за свою и дали фамилию Ли. Так, что я теперь Ли Сон А — девятая принцесса королевской крови. Моя новая тётя, дочь императора Коджона, принцесса Ток Хе, подарила мне серебряную тиару. Говорят, это она сделала спонтанно, когда меня увидела. Видела её фото в молодости — практически моё лицо… У меня теперь есть своя комната во дворце Чхандоккун. Новая власть скоро всё это отберёт. Дворцы должны принадлежать народу. Ведь скоро Сеул станет столицей Объединённой Кореи. Я горжусь, что нахожусь в это историческое время на моей Родине. Мама водила меня к мудан (ведьме-шаманке), чтобы очистить от злых духов. Но, тётка не взяла деньги, а сказала, что у меня уже есть ангел-хранитель из России. Это, наверное, ты, Юрка! У меня появились какие-то странные сны. В них группа девушек танцует и поёт по-корейски, но, видимо, это в очень далёком будущем. Они там говорят, что все являются родственницами последней принцессы Кореи, какой-то «Тонсен»… Это про Ток Хе, наверное? А символ их группы корона, похожая на подаренную мне. Они так и называются «Тиара». «Корона» — по-нашему…

У подруги, похоже, крыша едет… Это что? Она от меня такими снами заразилась? Эй, вы там, наверху! Ну, покажите мне эту корейскую «Тиару». Или слабо? Ясен пень — слабо.

Но, ночью приснилось вот это…https://youtu.be/NCTZ5iCZflc

21 июня 1950 года.

После дневной тренировки идём с Шуваловым на собрание хоккеистов. Мы, футболисты, пока тренируемся отдельно от «зимников». Они уезжают на спортбазу на два месяца. С ними жёны, дети, родственники, собаки и кошки. Коротков, когда поднимает эту тему, то начинает нервничать. Видимо по прошлым выездам вспомнил многочисленные семейные разборки на базе. Но, это меньшее зло. Многие мужчины выпорхнув из ежовых рукавиц дорогих жёнушек, тут же бросаются во все тяжкие. Запои, загулы и прочая… А семейные склоки пусть парторг клуба разбирает. За морально-политический облик спортсменов он несёт персональную ответственность.

Ещё раз знакомимся с новичками. А их много: Пантюхов, Трегубов, Кузин, Локтев, Сидоренков и прибывший из динамовского дубля Володин. Коротков рассказывает про цвета новой формы. Зачитывает номера игроков. У меня третьяковская «двадцатка». Коля Пучков пунцовеет, узнав про свой первый номер. Ещё раз оглашается календарь первого этапа Первенства и даты кубковых матчей вплоть до финала в Москве. Коротков ещё раз ставит задачу на сезон перед командой. С интонацией Василия Иосифовича, как в театре произносит: