Наталена
Шрифт:
– С нее станется, Сережа. Терпи. У нее, говорят, в райкоме любовник. Она и ребенка от него прижила!
Мария прозрела, когда Валерка, однажды вернувшийся домой из школы с расквашенным носом, спросил у матери:
– Мам, а че такое выб..док?
Вот тогда и поняла она, какая тараканья возня устроена вокруг, какой злобой исходят люди. За что страдает любимый и желанный сынишка. Нет, она не сгорбилась, не съежилась от людских пересудов. Хмыкнула только один раз:
– Дерёвня!
И еще выше голову подняла! А пускай, что хотят, то и думают, коли мозгов с гулькин нос! Ей даже на пользу! Вон как председатель засуетился, забегал. Любовник в райкоме у нее, оказывается! А и пусть будет любовник! Зато местные ухари, много о себе возомнившие, поменьше под окнами шастать будут! Кто они против городского начальства – тьфу!
С тех пор душа Марии стала каменеть, покрываться толстым бронзовым слоем. Деревенских называла презрительно говноедами, а сыну внушала каждый день:
– Валерик, учись хорошо! На одни пятерочки учись! Вырастешь, уедешь отсюда в город. Станешь большим человеком. Женишься на красивой городской девушке. Не вздумай даже смотреть на этих чухонок! У них ведь ни ума, ни фантазии!
– Да на кой они мне сдались, м-а-а-ам, – тянул Валерка, – я лучше в футбол с ребятами погоняю.
– Ну это ты сейчас так говоришь. А подрастешь, забегаешь!
– Да ну их, этих девчонок! Я никогда не женюсь! – Валере не нравились эти разговоры, и он спешил убежать во двор.
Но материнские слова легли на благодатную почву. И Валерка подтянулся и вышел в первые ученики. А окрепнув и выросши в рослого парня, заткнул рты и Ваське, и остальной шпане, сдвинув большинству особо разговорчивых носы набок.
К тому времени школа из семилетки превратилась в полноценную среднюю, с десятилетним образованием, и Валерка окончил ее с медалью. В Новгороде играючи получил высшее техническое образование и решил покорять столицу. Но не успел. Женился на Наталье. Как – и сам не понял.
Ему не нравились крупные, хорошо сбитые девушки. Таких в родном колхозе пруд пруди. Мечтал Валерка о хрупких, тонких и ломких, похожих на тростиночки, героинях советских фильмов шестидесятых годов. Таких как Самойлова.... Нервных, чутких, ранимых. Сбила его с толку Наталья, русская Венера, вышедшая из «пены речной». Никакой в ней не было нервности и капризов. Спокойная, расторопная и деловитая, она никогда не скандалила и не повышала голос. Она не носилась со своей беременностью, как с писаной торбой, не требовала повышенного внимания и не отправляла Валерку ночью искать апельсины.
С Наташкой ему было хорошо и спокойно. И в постели ему было с Наташкой хорошо. Люби и радуйся. А душа требовала огня. Просила бури. Хотела совсем другого: борьбы, натиска и драмы. Жизнь с Натальей совсем не походила на ту, о которой мечталось – тихая гавань. Как у стариков, ей-богу.
И тут он увидел ту самую, единственную и неповторимую! Елена походила на фарфоровую статуэтку, на сказочную танцовщицу из сказки Андерсена, на экзотическую птичку, случайно залетевшую в бедную хижину и мечущуюся в ней в поисках выхода.
И Валера забыл про все. Кто такая Наталья? Зачем она ему? С ней и так все будет хорошо, и его судьба никак не должна была соприкасаться с толстой и прямой линией судьбы молодой жены. Он не мог налюбоваться Еленой, живым воплощением его снов. Околдованный балериной, беспечно порвал семейные узы, нисколько не заботясь о том, что будет без него. Набег тещи только утвердил его решение. Со временем и жена должна будет превратиться в это туповатое чудовище, место которому на деревенском базаре. Вылитая тетушка Клавка.
Наталья без звука собрала ему чемодан и слова не сказала на прощанье. Унылая глупая корова. Располневшая, подурневшая, с трудом передвигавшаяся на отяжелевших ногах – куда ей до легкой, как перышко, как кленовый листик, Елены? Валерий не чувствовал уколов совести, от ребенка не отказывался, исправно платя алименты каждый месяц. Позже, значительно поправив материальное положение, присылал богатые посылки. Бывшая принимала их, но не докучала Валерию с проблемами. Все складывалось замечательно!
Свою ужасную, непоправимую ошибку Валерий понял не сразу. А когда понял – расхотелось жить.
Глава 5. Маша
Маша целый день проревела. Сорвалась путевка в Анапу. Что-то там у мамы не срослось. А ведь Маша весь год мечтала снова побывать на море! Окунуться в теплую, зеленоватую воду, а потом долго на ней лежать, ощущая себя легкой как перышко. Строить причудливые замки из песка, наслаждаться самыми вкусными на свете фруктами. Сидеть вместе со взрослыми допоздна за грубым деревянным столом на увитом виноградом дворике, слушать веселые анекдоты и интересные истории.
Прошлым летом мама снимала место у хозяйки в частном секторе. В красивом кирпичном доме тогда собралась большая компания. Две семейные пары и еще четверо детей, Машиных ровесников. Родители из строгих и требовательных превратились в бесшабашных и беспечных, они мало обращали внимания на своих отпрысков, не ругали и не одергивали поминутно. Словно сами стали на сто лет моложе: гуляли по нарядной набережной, жарили шашлыки, бегали на танцы, пили вино. И Машина мама – туда же! Загорелая, свежая, в открытом сарафане и босоножках, скакала на дискотеке под открытым небом не хуже молодых!
Ребята, предоставленные сами себе, наконец-то почувствовали себя по-настоящему счастливыми. Не надо было ложиться спать в десять вечера, не надо было вскакивать спозаранку. Хозяйка, Таисия Петровна, сама, добровольно, кормила детей, пока предки мотались где-то в городе. И это была лучшая еда на свете! Особенно, вареная кукуруза! Горячие початки посыпались грубой серой солью и проглатывалась в мгновение ока!
На завтрак подавалась мамалыга, каша из кукурузы: золотистая, сдобренная абрикосами и виноградом. А хлеб, который Маша не особенно жаловала, здесь был вкуснейший, белый, пышный, горячий! А еще Маша полюбила рыбу! Потому что вкуснее ничего не пробовала, куда там противному минтаю, которым ее пичкали в городе! Маша часами сидела перед тарелкой с неаппетитными кусками, пока мать не крикнет на нее в сердцах. Здесь же обыкновенные «бички» съедались моментально.