Натали
Шрифт:
– Катрин… – сказала она, и он тотчас ее вспомнил. Попытался улыбнуться и проводил до лифта.
Перед тем как постучать в номер, где Наталию должны были ждать Катрин и Пьер, Изабель, словно очнувшись, приникла всем телом к Наталии и, поскольку у нее были заняты руки, потерлась нежно щекой о ее плечо. Она таким образом благодарила свою спасительницу, подарившую ей сына. Так ластятся обиженные, но нашедшие тепло животные…
Катрин, распахнув дверь, бросилась обнимать Наталию, но, заметив Изабель, шарахнулась от нее как от прокаженной:
– Кто это?
– Катя, черт побери, как же мне не хватало твоего русского! Я не понимаю французов, как бы активно они ни жестикулировали… Я пока не могу тебе ничего рассказать, поскольку это займет много времени… Это Изабель…
– Изабель Гомариз?
– Во всяком случае, мне ее так представили… Мальчика нужно отнести в другую комнату и уложить, а Изабель надо срочно принять ванну, привести в порядок ее волосы, ты видела, что с ними стало? Она попала в скверную историю… Кроме того, я не уверена, что она сытая…
Странный звук, напоминающий вой раненого зверя, заставил их обернуться, и они замерли, потрясенные увиденным зрелищем: Пьер стоял на коленях перед Изабель и обнимал ее, он выл, рыдал, бился головой о ее колени, и это сильно действовало на нервы…
– Edith, Edith… – повторял он, чувствуя, как его длинные рыжие волосы перебирают ледяные пальцы Эдит…
Затем он кинулся к Наталии… Он много говорил, захлебываясь в своей хрипловато-журчащей речи, но она могла лишь догадываться…
– Анна напоила меня и незаметно для гостей ушла… Она знала, что в доме Барта находятся Седрик с Эдит… Но Седрик был там с совершенно другой девушкой… Она оказалась на этой вечеринке случайно, и ее спохватились аж спустя полгода… Никто из присутствующих тогда не мог вспомнить ни ее имя, ни вообще откуда она там взялась… Так, случайная знакомая Фредерика, которую он пригласил к себе в гости… Она в четырнадцать лет ушла из дому и вела довольно свободный образ жизни. А Эдит, которая в это время была уже беременна от Седрика, в тот день ездила к доктору… Анна, увидев в спальне своего мужа в объятиях обнаженной женщины, выстрелила и убила обоих… Она все просчитала, насколько может просчитать человек с расстроенной психикой. Она стреляла из пистолета с глушителем, она принесла с собой простыни, а окровавленные унесла с собой, она стащила тела в подвал, отрезала им охотничьим ножом головы, приставила к телам капустные кочаны, прихваченные ею из дома Байе, и даже вымыла полы в погребе, отвезла и бросила в Сену головы мужа и незнакомой ей девицы и больше всего сокрушалась потом, что это была не Эдит…
– Но как же ей удалось заполучить к себе и Эдит, и ее ребенка?
– После того как она расправилась со своим мужем и неизвестной ей девушкой, она сразу же поехала в мастерскую Эдит. Клотильды, ее служанки, в этот момент там не оказалось, и Анна стала поджидать возвращения Эдит у ее двери… Она сказала шокированной ее приходом Эдит о том, что Седрик тяжело ранен и находится при смерти… Она так ловко разыграла свою роль, что Эдит и опомниться не успела, как стала пленницей Анны…
– Ты хочешь сказать, что Эдит все эти полтора года прожила на чердаке?
– Именно… Анна сама принимала у нее роды…
– И она приносила Эдит сына, чтобы та его кормила? Но почему же она не попыталась сбежать?
– Во-первых, Анна запугала ее тем, что ее разыскивает полиция по подозрению в убийстве Седрика, из-за чего и предложила ей изменить имя… И знаешь, они не сговариваясь сошлись на имени Изабель… Во-вторых, у нее постоянно были связаны то руки, то ноги…
– Ты рассказываешь страшные вещи… Разве такое могло случиться?
Наталия приподнялась на локте, чтобы получше рассмотреть Логинова. Всего сутки, как она вернулась домой. Она еще не могла в это поверить.
Она не сказала ему ни слова про Гаэлль и Луи Сора. Просто не смогла. Она обещала им позвонить в течение месяца. И знала, что позвонит.
К ним постучала Соня: она всегда так стучала по утрам – тихо и робко, как мышка.
– Я так соскучилась по Соне… Она прекрасно выглядит, хотя ее и разнесло, конечно…
После завтрака, когда Логинов ушел на работу, Соня, убирая со стола посуду, вдруг неожиданно сказала:
– У меня тут без тебя приключилась такая история… Даже не знаю, как и сказать… ничего особенного, но неприятно… Я убирала на твоем столе и нечаянно смахнула на пол твою помаду… Может, помнишь, такой синий колпачок, роскошный, весь в серебряных узорах… Я хотела поднять, но он рассыпался у меня в руках, а по полу покатились какие-то темные горошины… Я собрала, конечно, но колпачок уже не склеишь… Я так и не поняла, что это такое…
– И куда ты все это дела?
– Сложила в спичечный коробок и убрала в письменный стол.
И она вспомнила… Вечеринка в Байе. Туалетная комната и веселая девица, ползающая по полу на коленях в поисках противозачаточных шариков… Наталия тоже помогала ей искать, и им совместными усилиями удалось собрать все шарики… Но вот помаду, которую Наталия обнаружила под умывальником уже после ухода этой девицы, она вернуть ей не смогла: ей сказали, что эта девушка уже уехала «с Ги»…
Она тогда долго смотрела на красивый темно-синий футляр и не понимала, как же можно было так напиться, чтобы не сообразить, как можно его открыть…
Вспомнила она и как звали эту веселую и потрясающе красивую девушку… Ну конечно: ее звали Изабель Гомариз!