Наваждение Беса
Шрифт:
– Прощайте, – бросаю я. Разворачиваюсь и торопливо ступаю к выходу. Толкаю дверь и бегу по коридору к выходу. Вот и все, Бесо… Я победила.
Глава 4.
Настя.
Голова кружится от сентябрьского пряного воздуха. Сухие листья шуршат под ногами, а ветер взвивает распущенные пряди. Коротко оглядываюсь на строгое офисное строение и ускоряю шаг. Скорее домой… Подальше отсюда… Хотя… Дом же сгорел… И идти мне некуда. Вот уже несколько дней я живу в подсобке ресторана. Нина Георгиевна по доброте душевной меня туда пустила.
«Дуреха ты, Настена. Чего тебе не хватает? Бабы мечтают о таком, как Бесо Гомартели. А он тебя выбрал… Чего нос воротишь? Красивый же мужик, молодой, состоятельный. Все равно будет, как он решил».
Она прятала взгляд и говорила нарочито спокойно, улыбалась, скрывая чудовищный страх. Бесо ведь и ее обещал размазать по стенке в случае моего отказа…
Ступаю по усыпанной разноцветными листьями дорожке, возвращаясь мыслями в тот злополучный день. В институтах проводили экзамены, и девчонки частенько менялись сменами. Так было и в тот день… Машка Федосеева убежала сдавать английский, а я осталась в «Белом медведе» обслуживать ее столики.
– Настя, прими заказ у гостей из вип-кабинки!
Тогда он меня и увидел впервые… Я-то и не смотрела на них – тряслась как осиновый лист, с трудом выводила ручкой буквы в блокноте, чувствуя на себе испепеляющий, как лазерный луч, взгляд Бесо.
– Как тебя зовут? А, Настя… Вижу, – его взор небрежно опустился на бейджик, аккуратно приколотый к моей форменной одежде. – Я могу поговорить с тобой?
Он встал из-за стола, возвышаясь надо мной как гора. – Не бойся, у меня к тебе предложение.
– Я… А не пошли бы вы со своими предложениями! Я не проститутка, я подрабатываю в ресторане, но это не значит… Я учусь и…
– Я помогу сократить некоторые пункты в твоем плане, – нагло улыбнулся Бес.
– Что вы имеете в виду? – пробормотала я, вцепившись пальцами в папку меню.
– Ты учишься, потом пойдешь работать, будешь лет пять копить на первый взнос по ипотеке, купишь однушку в спальном районе и…
– А вам какое дело? Да, так и будет!
– Я могу сделать так, что большинства пунктов не будет. Они улетучатся, как утренняя роса на рассвете. Считай меня волшебником, Настя. Неделя со мной, и у тебя будет квартира. Или деньги – это уже, как ты выберешь.
– Пошли вы! У меня есть любимый человек, так что адресуйте предложение другим, более заинтересованным девушкам.
А потом я рыдала на плече Машки в подсобке. Тряслась и боялась, что незнакомец выследит меня или отомстит за отказ.
– Ты с ума сошла, Афанасьева, – театрально заламывала руки Нина Георгиевна. – Бесо не отребье какое-то… Да, он недавно освободился, но ты знаешь, кто он? Это не сопляк, умеющий лишь пустословить, если он пообещал квартиру, то… Черт, вот была бы я помоложе.
Нина Георгиевна уперла руки в бока, а Машка бросилась поддакивать ей:
– И я готова стать его на неделю! Да какое там на неделю – навсегда! Он ведь… Дура ты, Настюха. Если бы Бес был уродом или извращенцем, я поняла тебя, а так… Видный же мужик. Чего ты ломаешься?
– А за что он сидел? – надтреснутым шепотом произнесла я.
– Он сбил человека насмерть. Было темно, шел дождь… Несчастный случай, но Бесо приговорили к пяти годам лишения свободы.
Я смотрела на них и не могла поверить, что так бывает. Неужели, люди могут ТАК мыслить? Продаваться за деньги, унижать себя до уровня скота? Разве все такие? Мне хотелось с кем-то поговорить об этом, попросить совета, довериться, но… Все осуждали меня, считая чокнутой.
Подхожу к автобусной остановке, зябко потирая плечи. На мне короткое платье, вульгарные чулки и замшевые туфельки на шпильках. В усыпанной стразами сумке на цепочке прячутся деньги на проезд и предметы первой необходимости… У меня даже одежды сменной нет – все сгорело позавчера. А вчера я согласилась на предложение Беса… Позвонила его личной помощнице Кристине, а она сотворила «из этого сельского гламура», как она меня обозвала, королевский шик.
Спина печет от осуждающих, направленных на меня взглядов. Вжимаю голову в плечи и скрываюсь на заднем сидении автобуса. Я еще и замерзла… Со дня на день начнется учеба, а у меня нет ничего – одежды, обуви, осенней куртки. Ничего, кроме его проклятого предложения… Может, я, правда, дура, раз отказала такому мужчине? Краснею при мыслях о нем… Мне не было противно его целовать. И ласкать тоже… Бес и правда хорош – подтянутое, поджарое тело, ухоженная кожа, а его… Господи, зачем я о нем думаю? Природа его не обидела, в этом я уверена, хоть и не имею большого опыта в любви. У меня-то и парень был всего один. До Вани. И до Беса тоже…
Спрыгиваю с подножки автобуса и бреду к ресторану. Юркаю через черный вход, столкнувшись нос к носу с Машкой.
– Боже мой, какая красота! Афанасьева, тебе идет дорогая жизнь.
– Нет никакой дорогой жизни, Федосеева. Он меня отпустил. Я кое-что узнала про его партнеров, важное… Бес отблагодарил меня, оплатив операцию мамы и… отпустил. У нас ничего не было.
– А почему губы такие? Да и вообще… От тебя разит сексом, Настюха. Ты мне врешь, подруга. Быстро рассказывай, что у вас было? – возбужденно улыбается она.
– Ничего. Один поцелуй. Он попросил, чтобы я его поцеловала на прощание, – бессовестно лгу я.
– Господи, как романтично, – она складывает руки на груди. – Он вкусный? От него хорошо пахло? Он подтянутый? Ну что я говорю, конечно, подтянутый и высокий. Мечта, сошедшая со страниц модных журналов.
Вкусный, да… И пахнет от него хорошо – чистым телом и дорогим парфюмом. Но это не меняет моего к нему отношения. Он убийца, вор и мерзавец…
– Маш, одолжи мне денег, а? – прерываю ее хвалебные речи. – У меня даже нижнего белья нет. Про одежду молчу. Может, мне в храм сходить, как думаешь? Я же, вроде как погорелец.
– Афанасьева! – кричит Нина Георгиевна, вырастая в проеме. – Пришла? Как ты, Настюх?
Пересказываю и ей подробности нашего с Бесо общения, умалчивая об интимных подробностях.
– Вот и хорошо, что отпустил. А ты переживала. Там посылка тебе пришла. Узнали, что у тебя дом сгорел и мама болеет. Комитет молодежи или другое учреждение… Етить-колотить, не разберешь их. Принесли тебе одежду, обувь, белье, посуду какую-то и… В общем, там четыре коробки. Я попросила Егорку спрятать в моем кабинете.