Наваждение
Шрифт:
— Джоан, детка, не говори того, о чем завтра пожалеешь… Мгновение спустя искусно причесанная блондинка в расшитом блестками платье с горностаевой накидкой вихрем промчалась мимо Гейбриэл и Эдварда и, обогнув корму, скрылась из виду, громко стуча каблуками. Элл широко раскрыла глаза: женщина, промчавшаяся мимо, показалась ей похожей на королеву: такого количества драгоценных украшений на шее и руках Элл в жизни не видела.
— Это была моя мачеха, — сказал Дьюк. — Ты должна извинить ее за то, что она не поздоровалась, но когда она в таком состоянии, то обычно забывает о хороших манерах.
— Она очень красивая, — признала Элл.
— Может быть, в своем роде. По правде говоря, я нахожу ее немного вульгарной.
Элл даже не могла представить, что кому-то может не понравиться такая красивая и разодетая дама, но, прежде чем она успела изложить свою точку зрения, появился высокий мужчина, очень похожий на Дьюка. У него был спортивный подтянутый вид, серебристые с сединой волосы и стальные серые глаза. Смокинг и рубашка с бриллиантовыми пуговицами сидели на нем так же привычно, как на другом сидят джинсы.
Он был элегантен и двигался по палубе с таким видом, будто ему принадлежал весь мир.
— Так, так, — растягивая слова произнес он, увидев юную пару. — Я не знал, что у тебя гостья, Эдвард.
Тон был насмешливый, покровительственный, каким обычно говорят родители, потворствуя маленьким детям.
И на глазах Элл с Дьюком что-то произошло: он как будто съежился.
— Ты еще много чего не знаешь, X. Д., — обидчиво сказал он тоном, действительно похожим на тон маленького ребенка.
— Безусловно, Эдвард, я уверен, так оно и есть, — согласился отец со снисходительной улыбкой. — А теперь, может быть, представишь меня своей очаровательной подруге.
Нахмурившись, Дьюк неохотно представил их друг другу.
— Надеюсь, мисс Сандеман, — произнес X. Д. Хайленд, — мой сын оказал вам необходимое гостеприимство.
Элл на мгновение замешкалась, прежде чем ответить. У отца Дьюка был такой повелительный вид, его глаза смотрели на нее так пристально, сверкая почти так же ярко, как бриллианты на рубашке, но в его присутствии она чувствовала себя приятно и легко.
— О да, мы обедали и пили шампанское…
— Какая жалость, я не знал раньше, что у Эдварда такая прелестная подружка. Я мог бы достать для вас обоих билеты на праздничный бал. Такая хорошенькая женщина должна блистать, одетая в вечернее платье, танцевать, веселиться…
Он говорил, а у Элл кружилась голова. Она-то думала, что вершиной роскоши был обед на яхте… Но кружиться в вальса в бальном платье!
X. Д. Хайленд продолжал:
— Но поскольку Эдвард сказал, что балы его не интересуют, думаю, и у вас такое же мнение?
Элл посмотрела на Дьюка так, будто он оказался пришельцем с другой планеты, потом на его отца, который напоминал ей бога, спустившегося с Олимпа.
— Нет, меня очень интересуют. Не расскажете ли мне, как все происходило там сегодня? — робко попросила она.
— Как я могу отказать в такой очаровательной просьбе? — галантно отозвался X. Д., игнорируя мрачные взгляды сына. И начал рассказывать жадно внимающей Элл о событиях дня: во-первых, ланч во дворце, где все Келли из Филадельфии были представлены всем Гримальди из Монако; затем чай, на который Грейс пригласила только близких друзей, и наконец бал, где в огромном бальном зале дворца Ле Роше танцевала тысяча приглашенных.
— Как она была одета, мсье Хайленд? — умоляюще спросила Элл. — Не могли бы вы описать ее наряд?
— Если только вы будете звать меня X. Д., — рассмеялся он. — Но и тогда, пожалуй, не смогу рассказать много… Что-то розовое или, может быть, бежевое? Ну там кружева, блестки… Извините меня, дорогая, — заметил он, видя разочарование на личике Элл, — но когда дело касается нарядов, я только плачу по счетам. И, разумеется, — добавил он, — я всегда могу оценить красоту женщины, которая носит эти наряды.
— А завтра… Вы пойдете туда завтра?
— Да, завтра днем будет гражданская церемония, потом; прием в дворцовом саду…
Элл вздохнула, прижала руки к груди.
— Как замечательно! И, вероятно, там будет дюжина фотографов…
X. Д. довольно улыбнулся, принимая этот вопрос за наивную попытку юной девушки оценить таким образом эти знаменательные события.
— Ну да, — ответил он, — сотня фотографов.
— О, как бы мне хотелось быть там. Расскажите мне еще о…
— С меня довольно и этого, — сердито сказал Дьюк, — больше чем достаточно, хотел я сказать.
— Но я говорил не с тобой, Эдвард. Я отвечал на вопросы Гейбриэл. А если тебе слишком тяжело соблюдать правила приличия, я думаю, юная леди поймет и извинит тебя…
Дьюк уставился на отца, потом перевел взгляд на Гейбриэл. «Выбери меня, — — говорил этот взгляд, встань на мою сторону».
Но хотя Элл прекрасно поняла эту немую мольбу, она была не в силах оторваться от отца Дьюка. Если Дьюк показался ей молодым принцем, то X. Д. Хайленд, безусловно, был королем, блестящим, любезным и понимающим — ясно, что именно ему принадлежала эта яхта и все что тут было. Она застыла, в молчании.
Через минуту Дьюк отвернулся и бросился вон. По дороге он наткнулся на стул, чуть не упал, но сумел сохранить равновесие. Покраснев от досады, он бросил еще один взгляд в сторону Элл и убежал с палубы.
— Мы с вами сегодня в одинаковом положении, дорогая, — со смехом сказал X. Д. — Нас сегодня не очень любят.
Он взял бутылку с шампанским, предлагая Элл выпить еще, и, хотя у нее начинала кружиться голова, она кивнула, соглашаясь. He хватало, чтобы этот необыкновенный человек принял ее за такого же ребенка, каким был его сын.